...и снова Конан-Варвар отправляется в странствия, снова он принимает бой и снова выходит победителем.Санкт-Петербург, «Северо-Запад Пресс», «АСТ», 2002, том 73 «Конан и тень ветра»Питер Нейл. Тень ветра (роман)
Тьма опустилась неожиданно, не так, как обычно подкрадывается вечер в этих краях — исподволь, словно запоздавший гость. Сумрак сгустился разом, будто кроны деревьев сомкнулись над головой, образовав непроницаемый шатер, и утоптанная дорога потерялась во мраке, как игла в ткани.
Ни звезд, ни луны. Ни малейшего ветерка, ни звука.
Конан натянул поводья, по-волчьи принюхиваясь, втягивая ноздрями запахи притихшего леса. И медленным, осторожным движением, словно опасаясь спугнуть тьму, потянулся за мечом.
Клинок легко выскользнул из ножен, будто тоже чувствовал опасность и предвкушал добрую схватку; и с оружием в руке киммериец вмиг почувствовал себя увереннее. Он озирался по сторонам, тщась не пропустить того неуловимого движения, шевеления мрака, что предвещало бы начало атаки. Ничего.
А затем — разом — хлопанье незримых крыл над головой. Змеиное шипение под копытами — и гнедой тотчас затанцевал, испуганно всхрапывая, вмиг забыв о поводьях. Скрип и скрежет со всех сторон — точно вздымалась, дыбилась разломами сама земля, выпуская из недр нечестивое войско…
Сжимая меч, другой рукой силясь успокоить разволновавшегося скакуна, киммериец до рези в глазах вглядывался в беспросветную мглу.
— Молнию Крома вам в глотку, ублюдки! — разнесся но лесу его зычный бас. — Что, боитесь встретиться в честном бою? Хватит пугать — я вам не деревенская девка! Решили драться, так выходите!
Окружающая мгла казалась живой — словно там, за пологом мрака, шевелились, клубились, кишели мириады тварей, одна гнуснее другой. Он почти мог ощущать их смрадное дыхание. Чувствовал на себе горящие ненавистью взоры. Слышал, как они перекликаются, готовясь в любой миг ринуться всем скопом на одинокого путника и разорвать его в клочья…
— Выходите на бой, трусы!
Киммериец смог наконец подчинить своей воле коня, и тот стоял смирно, лишь мелко дрожа под седлом. Ладонь, сжимавшая меч, чуть заметно вспотела — ибо нет ничего хуже ожидания опасности. Но он был готов ко всему…
Только не к тому, что произошло в следующий миг.
Диск луны, полный, с едва заметной щербинкой, заглядывает в стрельчатое окно, такой огромный, что едва помещается в проеме. Цвет его нынче предвещает недоброе — желтоватый с прозеленью, какой маги-прорицатели именуют «больным янтарем» и утверждают, будто он сулит безумие и всяческие беды взглянувшему на него, пусть даже случайно. Все жители города сейчас затворяют наглухо ставни, стараются без надобности не выходить на улицу, а если и погонит нужда за ворота, — натягивают капюшоны и опускают голову пониже, так что непонятно даже, чего они боятся больше: самим ли узреть лунный шар, или чтобы он не заметил их…
И лишь одна пара глаз смотрит на зеленоватый диск пристально, не отрываясь, не моргая. Смотрящий не боится несчастий и уж тем паче — безумия. Алые искорки, мелькающие в глубине зрачков, бездонных, точно два колодца, тому порукой…
Маг восседает в своей комнате, на самом верху башни, которую в городе именуют Черной, — когда, вообще, осмеливаются говорить о ней. Его трон из желтоватых костей огромного ящера увенчан гигантским черепом, злобно скалящим зубы… и усмешка твари точь-в-точь похожа на усмешку хозяина, сидящего в этом чудовищном кресле. Человек, приютившийся на низенькой скамеечке напротив, испуганно косится на колдуна.
— Мой господин, могу ли я осведомиться… Ваш замысел близок к исполнению? Я прочитал ту книгу, что вы милостиво соизволили дать мне, покорному вашему рабу, но не уверен, что верно понял все, что изложено там.
Чернокнижник кривит бесцветные губы в ухмылке. В пустых глазницах ящера вспыхивает желтоватый огонек.
— Где уж тебе понять… глупец. Тебе неведомы таинственные созвучия мироздания, и струмы небесных тайн не дрожат под твоей рукой. Радуйся же, что рядом с тобой тот, кому доступны все эти секреты! Возможно, когда-нибудь я научу тебя…
— О, ни о чем я не мечтаю так, как об этом мгновении, повелитель!
Щелчком тонких, иссохших пальцев маг возжигает пламя в светильнике, и зеленоватое свечение озаряет комнату. Однако теперь, в этом свете, ученик замечает, что с господином его как будто творится неладное.
Иссиня-черные тени залегли под бездонными глазами, глубокие складки прочертили высокий лоб… В иное время он, возможно, и не осмелился бы задать вопрос наставнику, однако сегодня — особый день.
Повелитель впервые соблаговолил посвятить недостойного раба своего в часть Великого Замысла. Поведал ему о том Ветре, что пронесется вскорости над миром, и о Тени этого Ветра, что накроет собою всю землю.
Никто иной как маг, его учитель, намерен призвать Темный Ветер, и именно он станет владыкой сей неизмеримой силы… А он, ничтожный ученик, будет рядом, совсем рядом, жадно припадет к Источнику, упиваясь неземной мощью — если только никто не помешает этому грандиозному плану. Так почему же встревожен колдун?