Помню, как огонек лампы медленно погас, и я потеряла Хулиана в темноте. Я на ощупь стала искать его и наткнулась на него, дрожащего, онемевшего. Едва держась на ногах, он стоял, прижавшись спиной к стене. Я обняла его и поцеловала в лоб. Он даже не шевельнулся. Я коснулась его лица. На нем не было и следа слез. Я надеялась, что, возможно, сам того не осознавая, он все эти годы догадывался о том, что произошло. Эта встреча была лишь необходимостью увидеть правду своими глазами и освободиться от груза прошлого. Мы прошли весь путь до конца. Хулиан теперь поймет, что больше ничто не задерживает его в Барселоне, и мы уедем вместе. Я хотела верить, что наша судьба изменится и что Пенелопа нас простила.
Нашарив на полу лампу, я снова ее зажгла. Хулиан смотрел в пустоту. Я взяла его лицо руками и с усилием повернула к себе. Безжизненные глаза были пусты, сожженные яростью и болью потери. Я чувствовала, как яд ненависти медленно растекается по его венам, и прочла его мысли. Он ненавидел меня за то, что все это время я обманывала его. Он ненавидел Микеля за то, что тот подарил ему жизнь, которая была больше похожа на зияющую рану. Но больше всего он ненавидел того, кто стал причиной всего этого несчастья, воплощением смерти и горя: самого себя. Он ненавидел книги, которым посвятил свою жизнь и которые никому не были нужны. Он ненавидел свое существование, прошедшее в неведении и лжи. Он ненавидел каждый украденный у жизни миг, каждый вздох.
Каракс пристально смотрел на меня как смотрят на чужого человека или незнакомый предмет. Я медленно покачала головой, пытаясь найти его руки. Он резко отпрянул в сторону. Я дотронулась до его плеча, но он оттолкнул меня и стал молча подниматься по лестнице. Это был уже другой, незнакомый мне человек. Хулиан Каракс умер. Когда я вышла из дома Алдайя, его уже не было поблизости. Я вскарабкалась на каменную ограду и спрыгнула на улицу. Пустынные улицы истекали кровью под струями дождя. Идя по безлюдному проспекту Тибидабо, я звала Хулиана. Никто мне не ответил. Когда я вернулась домой, было около четырех часов утра. Квартира была заполнена дымом и сильно пахло горелым. Хулиан уже побывал здесь. Я бросилась открывать окна. На своем письменном столе я увидела футляр, в нем лежала ручка. Та самая ручка, которую я купила Хулиану несколько лет назад в Париже, отдав все свои сбережения в обмен на ручку и уверения, будто она принадлежала когда-то то ли Виктору Гюго, то ли Александру Дюма. Из печки медленно сочился дым. Я открыла заслонку и поняла, что Каракс сжег все свои книги, которые стояли у меня на полке. На обгорелых переплетах едва можно было прочитать название. Все остальное превратилось в пепел.
Несколько часов спустя, когда я пришла на работу, Альваро Кабестань пригласил меня в свой кабинет. Как я уже говорила, его отец был очень болен, и врачи говорили, что дни его сочтены. Как и мои дни в издательстве. Альваро рассказал, что тем утром к нему заходил какой-то человек. Он назвался Лаином Кубером и заявил, что хочет купить все экземпляры романов Хулиана Каракса, которые у нас есть в наличии. Кабестань сообщил ему, что книги хранятся на складе в Пуэбло Нуэво, но так как на эти романы всегда большой спрос, за них придется заплатить цену, намного превышающую предложенную сеньором Кубером. Кубер ушел ни с чем. Теперь Кабестань-сын просил меня как можно скорее разыскать Лаина Кубера и принять его предложение. Я объяснила этому невежде, что человека с таким именем не существует, так как Лаин Кубер — один из персонажей романов Каракса. Странный посетитель не собирался покупать книги. Он только хотел узнать, где они хранятся. Сеньop Кабестань обычно оставлял себе по одному экземпляру каждого опубликованного в его издательстве произведения. Это же касалось и романов Каракса. Все книги стояли в книжном шкафу в кабинете. Я немедленно поднялась туда и забрала их.
