Ступни почувствовали тёплую шерсть на полу. Пробежав по пологу из медвежьей шкуры девушка откинула засов, распахнула дверь. Темноты за ней уже не было. Из залитого светом факелов перехода в комнату шагнул мужчина. Вместе с ним в комнаты залетел запах сгоревшей смолы. За его спиной мрачно взблескивали мечи дружинников. Перехватив несколько любопытных взглядов, девушка отступила назад, в полутьму.
— Отец? Что случилось?
Князь Чёрный быстро обежал взглядом комнату, задержавшись на смятой постели и закрытых ставнями окнах и успокаивающе покачал рукой.
— Ничего страшного.
Факел в его руке раздвинул темноту, и девушка увидела улыбку на лице отца.
— Опять к нам гости пожаловали…
Она поняла и улыбнулась в ответ.
— Хитники? За талисманом?
Факел раздвинул темноту до самых дальних углов. Девушка взглянула в зеркало и мимоходом поправила цепочку на шее.
— Не всё ж к тебе сватам ездить, — усмехнулся князь. — Хитники. Я на всякий случай четверых перед твоей дверью поставлю. Так что ты не беспокойся. Спи дальше.
Он погладил её по голове и повернулся, чтобы уйти, но она поймала его за рукав.
— А что ты с этими сделаешь, когда поймаешь?
— А что я с прошлыми сделал?
— Забыл? Они же в темнице сидят.
— В темнице?
Князь так весело удивился собственной жестокости, что девушка рассмеялась.
— Ну, раз те в темнице, то с этими придётся как-то по-другому поступить… Может быть я их даже не поймаю?
Он потрепал её по щеке. Мыслями князь уже был в тёмных переходах.
— Пойду, посмотрю как там посланцы кагана. Успокою, а то Бог знает, что они там в своей Хазарии про нас подумают.
Ирина засмеялась. Страха уже не было.
— Они, поди, и так не спят от огорчения…
— Может быть. — Рассеянно кивнул князь. — Всё-таки ты им второй раз отказываешь… Не передумала?
Княжна почувствовала шутку, засмеялась.
— Нет… И в третий откажу…
Благообразный отрок, зачерпнул кувшином из стоящего на огне тагана воду и вернулся назад, к князю.
Он не торопился особенно, чтоб не споткнуться, но задерживаться резона не было — не любил Журавлёвский князь мешкотников и неумёх. А кого князь не любил, у того жизнь почему-то короткой получалась и полной неприятностей.
Примета эта была верной и с каждым годом не развеивалась, как иные заблуждения, а напротив становилась всё вернее и вернее. Взять вот хоть сапожника…
— Лей, — скомандовал князь, не дав мальчишке додумать мысль о сапожнике.
Струя кипятка из наклонённого кувшина упала в кадушку, взбурлив исходящую паром воду. Князь охнул, зашипел, втягивая в себя воздух, шевелил пальцами. Светлые волосы мальчишки, расчёсанные не прямой пробор, загораживали ему лицо князя, но он и без этого знал, что тот чувствует. За три года, что служил ему, успел разобраться в привычках, понять, что к чему.
— Хорошо-о-о-о-о! — прошипел князь. — Ещё добавь…
В прозрачной воде видно было, как приплясывают княжеские ноги, покрытые мозолями и шрамами. С уважением глядя на них, мальчишка подумал:
«Князь… Мог бы в тереме сидеть, мёд пить, мясцом закусывать, а он весь день с седла не слезает. Вон ноги-то у самого чуть не как копыта стали…» Мозоли у князя и впрямь были не княжеские, а самые обычные. Эти вот от стремян, как и у всех его конных ратников, этот шрам от копья, что вошло в ногу, когда бился князь вместе с Киевским князем Владимиром с ромеями, а вот эта мозоль на левой ноге от плохо пошитого сапога.
«Нет, зря он всё же сапожника в прошлом году на кол посадил… — подумал между делом отрок. — Сапожник-то уж сгнил весь, поди и следа не осталось, а сапогам сносу нет…» Он замешкался в воспоминаниях и тут же получил подзатыльник.
— Что застыл, ворона? Лей давай…
— Полыни, — напомнил голос за спиной. — И лебеды!
Мальчишка поднял голову, посмотрел на князя. Тот сидел и жмурился, словно кот на солнце. Подумав мгновение Круторог кивнул, и мальчишка бросил в кадушку метёлку полыни. По комнате тут же запахло степью, весёлой волей.
Волхв он конечно волхв, имеет право советы давать, за то и кормит его князь, но ноги-то не его, княжеские ноги.
Сквозь прищуренные от удовольствия глаза князь посмотрел на советчика. Тот сидел задумчивый, хмурый даже.
— Что волком смотришь?
— Да не овцой же мне на тебя смотреть…
Волхв вздохнул и чувствуя, что князь к разговору не расположен, продолжил:
— Не украл у тебя ничего, не обманул.
Князь кряхтел, но в разговор не ввязывался.
— Не то, что некоторые.
Волхв журавлёвского князя, Хайкин, покосился на стол, где меж серебряных и позолоченных кубков лежал мешочек, набитый золотыми монетами. Лицо его омрачилось. Не то, чтоб денег было жалко (хотя и это, конечно, тоже), а жаль было князя. Простота. Обводит его там этот вокруг пальца, как несмышлёныша, а впрямую сказать ничего нельзя. Не потерпит князь, а ни места такого, ни головы волхв лишаться не хотел. Приходилось так вот, осторожно, обиняками ему на жизнь глаза открывать.
— Ох, князь… Зря ты с ним связался…
— С кем? — наконец благодушно спросил князь. Отрок сноровисто и умело растирал ступни, выгоняя накопившуюся за день усталость. — О ком это ты?
Волхв повернулся к князю.
— Да о нём, о нём…
