Сакура-чан была в одной команде со мной и Саске, - показывая фотографию начал Наруто.
Фотография на комоде: немного растерянный Хатаке Какаши, зло оскалившийся отец, равнодушный Саске и девушка, что искренне улыбается. Картинка рассыпается на мелкие осколки.
Какой была Сакура-чан? Доброй, милой красивой. Хотя нередко меня била, – коснулся правой щеки Наруто, вспоминая сколько раз пострадал из-за Сакуры.
Она всегда тебя била, теме, - решил выкрыть друга с потрохами.
Мам, а ты дружила с Сакурой-сан? – поинтересовался мальчик лет шести.
Нет, - на мгновение все стихло, - мы мало общались.
Резкость в голосе матери. Было что-то настолько острое, словно осколок разбитого зеркала. Отражения человека то же, но слова… Тогда Сайдзин почувствовал, что в их семье есть острые углы, об которые можно сильно поранится.
Четвертое: Мама любит отца, уже. Короткие взгляды, и румянец только от того, что он находится в пару метров от нее. И та история, о которой рассказал недавно Наруто (когда джинчурики спас наследницу Хьюго от мальчишек). Сайдзин перевернулся на живот. Сей рассказ он не раз слышал от матери, урывками, скользя. Словно, что-то она утаивала, ибо боялась. Чего же?
Нет, мы мало с ней общались…
Узумаки в своих раздумий с «чего» перешел на «кого» и на нем и остановился. Пусть этот кто-то не вмешивался в дела семьи, ибо был мертв. Пусть он отдалился от них, на несколько десяток лет. Но этот он, а точнее она, все же меняли ход событий. Поэтому он, сын Наруто, здесь. Сайдзин не хочет видеть слезы матери, которая не может прикоснуться к мечте Наруто, как бы ни пыталась. У него нет сил смотреть на то, как мама смирилась с ролью второй после нее. Даже если ему придется исчезнуть из этого мира. Его родители будут счастливы.
В желание что-то изменить, вытаскивая одну карту, ты рискуешь развалить весь домик. Сайдзин коснулся карточного домика и утром он почувствует, как хрупок тот мир, что создало поколение его родителей.
Сегодня мальчику приснилось, что мама рассказывала ему сказку на ночь. А перед тем как уйти поцеловала в лоб. Нежные розовые локоны щекотали нос.
Юный Узумаки привык, что по утрам Бьякуган болит. Возможно из-за проблем со здоровьем (все, что связано с наследственностью клана Хьюго) ему придется терпеть эту боль до конца жизни, так и не активировав эти глаза.
Но это утро отличалось от других. Боли не было. И не только боли. Легкость в движениях, сила, что сочилась по каналам чакры. Зеленые глаза, что отображались в зеркале…
Изображение Сайдзина изменилось, глаза, что были незнакомы сыну Хокаге, расширились сильнее. На лице застыл немой ужас. А ладони вспотели.
Что-о-о-о? - со второй попытки удалось выговорить мальчику. – Я-а-а- изме-е-енился-а-а… - мало того темноволосый мальчишка превратился в блондина. Изменения не только с глазами.
«Узумаки, - вспомнилась анкета, которую он заполнял. - Сын Седьмого Хокаге, - лицо отца сразу всплыло. - Наследник клана… - и пустота, у него не было воспоминаний о клане Хьюга, больше не было. – Мать, - но почему-то перед ним не появился образ Хинаты Хьюга, которая вложила столько любви в него. – Хар…»
Ксо! – схватившись за голову, Узумаки упал на колени.
Он пытался вспомнить то, чего не переживал, ибо больше в его жилах не текла кровь клана Хьюги… Воспоминания таяли словно туман. И мальчик пытался словить их, но все они ускользали от него.
Обито улыбнулся. Еще чуть-чуть. Мир, в котором он существовал, начал рушится. Скалы, служившие клеткой, не могли больше удержать узника.
Нет, я… - слезы полились, он теряет себя как Узумаки С… - Я… - крик насторожил Наруто, который в это время доедал бутерброд. – Я… сын Наруто Узумаки и… - сотню разных картин пролетели в голове мальчика. Улыбки отца, «мамина» сила, которую боялись даже Каге, и нигде не было видно… - Ха-иа… - он хотел вспомнить имя своей настоящей матери, но оно не всплывало в его сознание. – Я Са… - Са? Почему следующий склад начинался «с» почему он не мог вспомнить даже свое имя.
Ты, Сайдзин, это ты и никто другой. И твой путь нинзя только твой, ничей другой.
Сай… - постарался повторить мальчик, кто-то из далекого сна шептал ему настоящее имя, - дзи, - не то, которое дала розововолосая женщина, нет, - н, - так его назвала мама, в честь первого ниндзя. – Сайдзин Узумаки.
Имя… ты ни при каких условиях не должен забыть свое имя. Поэтому я записал тебя Хосохито. Так как оно тесно связано с твоим настоящем именем, что даже если ты забудешь, мимолетные воспоминания, чувство родного или знакомого. Что-то да подскажет тебе.
Сайдзин! Эй! – в двери постучал Узумаки, даже думать не надо, почему он пришел – крик, наверное, полдеревни разбудил. – Что случилось?
Нару-у-у-то, - пытаясь унять дрожь, мальчик укусил себя за палец, сильно, до крови. – Я-а-а, - голос немного выравнивается. – Я-а-а, у меня несварение! – крикнул первую пролетевшую в голове отмазку. - Я немного в туалете посижу, а ты иди в Академию.
Тогда почему ты так кричал? – конечно, вряд ли кто-то будет врать о таком, но все равно проблемы со желудком не такая и большая отмазка.