— Что ж, это похвально, — произнес министр. — Вы, как я погляжу, энтузиаст своего дела… А кого хотите снимать?
Роман почему-то не ожидал этого вопроса:
— То есть — в «Носе»? В этом самом будущем фильме? Я хочу снимать… Юрия Никулина.
Роман знал, что к Никулину неравнодушны практически все советские зрители — от малых детей до самого высокого начальства. И его расчет оправдался.
— Никулин, — министр сразу же заулыбался. — Как же, как же… Замечательный артист. Но только разве у него такой уж большой нос?
— Кажется, не такой уж, — еле сдержал усмешку Роман. — Но здесь это неважно, в смысле — для этой роли…
— Но вы же хотите снимать его в
— Простите, — отозвался Роман, — но у Гоголя ничего такого не говорится…
— Да что вы! — удивился Романов. — А мне почему-то казалось… В чем там тогда сюжет-то, в этом «Носе»?
Предчувствуя нехорошее, Роман выдавил:
— Нос отделяется от человека и живет своей жизнью… Он как бы становится еще одним, новым человеком… Это, если хотите, такая фантастика, фантазия…
Министр нахмурился:
— Да уж… Признаться, я этого как-то не ожидал, как-то вот позабыл об этом совсем… Гм, даже не знаю, что вам тогда сказать… Хоть это и Гоголь, но все-таки…
Роман принялся хвататься за соломинку:
— У меня уже все готово. Сценарий, декорации. Никулин согласен…
— Не знаю, не знаю, — продолжал сомневаться Романов.
— Я закончу картину в рекордные сроки! — выпалил наконец Роман. — Аккурат к юбилею Гоголя.
— А у него юбилей?
— Да, этой осенью.
— Что ж, это меняет дело, — неохотно произнес министр. — Хотите сказать, к юбилею картина точно будет готова?
— На сто процентов.
— Э-эх, — вздохнул Романов, — что с вами делать… Ладно уж, дам отмашку вашему Сурину.
И, сняв телефонную трубку, министр приказал соединить его с директором «Мосфильма».
Уже к середине апреля все было готово к съемкам.
Роман собрал группу преимущественно из тех, с кем работал раньше. Художником-постановщиком стал Евгений Куманьков, оператором-постановщиком — Сергей Полуянов… Над музыкой к будущему фильму уже начал работать Борис Чайковский.
Были утверждены и актеры.
Роман действительно пригласил Юрия Никулина, но не на главную, а на второстепенную роль — цирюльника Ивана Яковлевича.
Главного же персонажа — майора Ковалева — должен был сыграть Юрий Яковлев.
Также в картину попали два Евгения: Леонов (слуга Ковалева) и Евстигнеев (чиновник в газетной экспедиции).
Роль самого Носа согласился исполнить друг Романа — и тоже кинорежиссер — Владимир Басов.
Всех удивило только желание Романа полностью снять картину в павильонах «Мосфильма» вместо напрашивающегося, казалось бы, решения снимать на натуре, в тех самых петербургских местах, которые описаны в повести.
— Да нет, Роман, что-то не то ты делаешь, — сказал Воронову Басов за день до съемок. — Ты посмотри только… — Он открыл томик Гоголя и стал водить пальцами по страницам: — Вот, Иван Яковлевич живет на Вознесенском проспекте… Выкидывает нос в Неву на Исаакиевском мосту… Майор встречается с Носом в Казанском соборе… Да ты ведь и сам все это знаешь! Какого же черта мы не снимаем в Ленинграде?
— Режиссер в данном случае — я, — холодно напомнил Басову Роман. — А ты тут — только приглашенный актер.
— Но ты мне объясни, может я пойму? — не успокаивался Владимир. — Какую такую художественную задачу ты вкладываешь в эту павильонщину? Тем более за тобой этого никогда не водилось… Беднягу Куманькова только напрасной работой загрузил…
— Если бы снимали в Ленинграде, можно было обойтись вовсе без художника, — поморщился Роман. — А причина, как ты выразился, павильонщины одна — так будет быстрее.
— А куда торопиться? — пожал плечами Басов.
Роман посмотрел на него с ненавистью:
— Значит, есть на то причины…
— Может быть, все-таки скажешь о них?
— Если хочешь знать, я просто остыл к этой картине, — сквозь зубы выдавил Роман.
— Как — уже? — ахнул Басов. — Еще и снимать не начали!
— Ничего не поделаешь, — развел Роман руками.
— Ну так не снимай! Откажись. Еще не поздно…
— Нет, я сниму. Быстро, но сниму. И забуду об этом.
Басов хмыкнул:
— Мог бы и сразу сказать… А то мне не особо хочется в халтуре участвовать.
— Халтуры не будет, — заверил Роман. — Будет добротная скромная картина. Просто снятая в павильоне.
— Вообще, странно как-то, — протянул Басов. — Я всегда считал тебя самым, так сказать, знающим режиссером на студии. Мы же все всегда сомневаемся, и я в том числе… Но про тебя я и подумать такое не мог…
— Что ж, теперь ты знаешь, что я ничем не отличаюсь… Ну так что — будем работать?
— Будем, — вяло ответил Басов.
— И режиссер на площадке один, согласен?
— Ты же меня знаешь! Когда я только актер, я только актер. Я же не на площадке этот разговор с тобой затеял, а наедине. По дружбе.
— Да, извини, — кивнул Роман. — Рад, что проявляешь солидарность. Я ведь вижу: материал тебе не очень…
