— Валерий! К Ковалеву! Он узнал, где его дача или что у него там… В общем, загородный участок… Валерия сегодня отпустили, но он сначала пришел ко мне и вот, сообщил о своих намерениях.
— Но откуда он мог узнать? — пробормотал Роман.
— Еще в тот день, когда он погром у него учинил, — пояснила Маргарита. — Видимо, где-то был записан адрес, и он запомнил… Он и мне сейчас сказал, и я тоже запомнила.
— Говори, записываю! — воскликнул Роман.
Узнав адрес, он бросил трубку на рычаг и кинулся за руль своей «Волги».
Роман подоспел как раз вовремя.
Он подъехал к остановке и увидел, как из только что прибывшего автобуса выходят люди. Среди них был и Валерий.
Роман нагнал Валерия, чеканящего солдатский шаг по проселочной дороге.
— Ты куда это? — спросил Роман, поравнявшись с братом.
— Это мое дело, — не глядя на него, ответил Валерий.
— Ошибаешься, — сказал Роман. — Это касается моей дочери.
— И моей племянницы, — добавил Валерий.
— Я отец! Я! — воскликнул Роман. — А ты всего лишь дядя.
— Мне она тоже как дочь, — напомнил Валерий. — И если родной отец не в состоянии… то тогда мне приходится взять в свои руки…
Роман схватил брата за рукав:
— Что я не в состоянии? Ну, договаривай!
— Позаботиться о дочери, — ответил Валерий, вырывая свой рукав.
— Она сегодня же вечером вернется, если ты сейчас не испортишь дело, кретин!
Валерий не реагировал, продолжая быстро идти вперед, глядя прямо перед собой.
— Мне что, заставить тебя остановиться?! — рявкнул Роман.
— Рискни, — спокойно ответил Валерий.
Роман схватил Валерия за грудки и попытался повалить его на землю. Однако Валерий не поддался, наоборот, сам опрокинул брата.
Роман тут же вскочил на ноги и стал озираться вокруг. Увидев валявшуюся у дороги увесистую палку, он схватил ее, подбежал к Валерию и стал дубасить его куда попало.
Валерий пытался увернуться, отобрать палку, но это у него не получалось.
— Сдаюсь! Сдаюсь! — в конце концов закричал он.
Но Роман не успокаивался. Он бросил палку, только когда Валерий после очередного удара по голове потерял сознание.
Роман оттащил брата в лес около дороги. Вернувшись к «Волге», он достал из багажника моток веревки.
Этой веревкой он привязал Валерия к сосне так, чтобы его не было видно со стороны дороги. В довершение Роман сунул брату в рот кляп из старой тряпки.
Потом с минуту раздумывал: поехать к Ковалеву на машине или пойти пешком?
Остановившись на втором, он поспешил по дороге.
Позавтракав вместе с дядей Ваней, Азия села за стол и стала рисовать в альбоме, купленном для нее хозяином дома, к которому она успела привыкнуть. Она, впрочем, не знала, к кому она привыкла больше — к этому дому или к самому дяде Ване.
В это утро дядя Ваня куда-то надолго исчез. Когда он уезжал в город, то обязательно предупреждал об этом Азию. «Значит, он где-то недалеко», — решила девочка.
Увлекшись рисованием, она позабыла о времени.
Через час или полтора после завтрака Азия вдруг услышала истошный крик, донесшийся из дяди-Ваниного подвала — того самого, куда он ее первоначально поместил ровно полгода тому назад.
Когда Роман приблизился к повороту, за которым находился дом Ковалева, на дорогу вдруг вышла девочка…
— Азия… — прошептал счастливый отец и бросился к ней.
— Привет, папа, — спокойно сказала Азия, когда тот приподнял ее и прижал к себе.
— Как ты? Как ты?.. — заплетающимся языком спрашивал Роман.
— Все чудесно, — ответила Азия.
Когда Роман, расцеловав девочку, наконец поставил ее на землю, та полезла в карман:
— Да, папа, это вот дядя Ваня просил тебе передать.
И Азия протянула Роману что-то, завернутое в перепачканный красным платок.
Роман недоуменно взял платок в руки, развернул его и вскрикнул от ужаса.
Это был отрезанный нос Ковалева.
Позже стало известно, что Иван Ковалев был дядей Михаила Кусикова по матери. После того как Кусиков порвал со всеми своими родственниками и стал вести полуотшельнический образ жизни, Иван однажды случайно встретил его на улице. Михаил был очень пьяный и еле держался на ногах. Иван отвел его к себе домой.
Ночью Михаил немного протрезвел и рассказал Ивану о своей личной трагедии, которая сгубила всю его жизнь.
Дядя Ваня необычайно растрогался и даже пустил слезу, услышав этот рассказ. Печальная история племянника напомнила Ивану его собственную судьбу. Он тоже безумно любил в юности одну девушку, которая тоже в итоге предпочла другого. Так Ковалев на всю жизнь остался одиноким бездетным холостяком.
Услышав, какую ненависть питает Михаил к Роману Воронову, виня именно его во всех своих несчастьях, Иван и сам проникся к незнакомому ему кинорежиссеру аналогичным чувством. Он даже не возражал Мише, когда тот сулил Воронову всевозможные наказания, которым его следовало бы подвергнуть.
Особенно дяде Ване запомнились три угрозы, раздавшиеся в ту ночь из уст полупьяного Миши.
Во-первых, Михаил сказал, что он запросто мог бы убить Воронова, но не станет этого делать, потому что такое, мол, наказание было бы для «мерзавца» слишком легким.
