Звучит до чертиков похоже на Маккэнна.
Нет причины, по которой Маккэнну могут быть интересны предназначенные мне материалы.
— Прекрасно. Я передам ему, что я здесь на этой неделе. Спасибо.
Пацан с надеждой топтался на месте, ожидая, что ему что-нибудь перепадет.
— Я скажу детективу О’Рурку, что ты прекрасно справился с поручением, — сказала я. — Пока.
Он ретировался.
— А кто это думает, что тебя нет на работе? — негромко спросил Стив.
— Тот, кто решил перехватить эти материалы. Знаю-знаю, у меня паранойя, но, кажется, это был Маккэнн.
Я наблюдала за тем, как Стив мысленно проходит тем же путем, что и я.
— Бреслин не знает, что мы намерены заняться делом папаши Ашлин.
— Именно. Маккэнн ничего специально не искал. Он пытался получить то, что оказалось у него под носом.
— Скоро вернется Бреслин. Может, унести это куда-нибудь подальше?
— Да нахер.
Если он придет, а ему сообщат, что мы куда-то удалились в обнимку с большой коробкой, набитой бумагами, ничего хорошего из этого не выйдет. И кроме того, это моя оперативная, и я не стану вертеться тут ужом и прятаться по шкафам.
— Прочитаем здесь, но быстро.
Я уже вскрыла конверт. Стив придвинул свой стул ко мне, попутно с небрежным видом проверив сообщения на телефоне. Мол, ничего особенного не происходит.
Внутри конверта была записка.
— Хм, — сказал Стив. — Молчать насчет чего?
— Понятия не имею.
Я сунула записку в карман, чтобы позже отправить ее в шредер.
— Может, поймем, когда ознакомимся с делом?
Мы на пару прочли начальный отчет. Краем глаза я следила за комнатой — не интересуется ли один из практикантов, чем это мы занимаемся.
Ведущего детектива звали Финней. Я встречала его имя на старых бумагах, когда работала в Пропавших, но он ушел на пенсию значительно раньше, чем я там появилась. Наверное, он уже умер. Если нам понадобится информация изнутри, останется только надеяться, что Гэри сможет ее раздобыть.
В 1998-м Десмонду Джозефу Мюррею было тридцать три года. Он работал водителем такси, проживал в Грейстоунсе и работал не в центре Дублина. На фото, приобщенном к делу, был запечатлен худощавый шатен среднего роста с аккуратной стрижкой и милой, чуть кривоватой усмешкой. Я едва обратила на него внимание в семейном альбоме Ашлин. Слишком была занята тем, что рассматривала ее саму, надеясь, что лицо Ашлин подскажет, где мы уже виделись, и пропустила то, что было прямо у меня под носом.
К отчету была приложена семейная фотография. Жена — миниатюрная брюнетка, ухоженная и хорошенькая. Очень хорошенькая, с большими глазами и такая беспомощная и трогательная с виду, что блевать хотелось. А вот и Ашлин — со слишком туго заплетенными косичками и широкой улыбкой, уютно устроившаяся в отцовских объятиях.
— Знаешь, кого он мне напоминает? — произнес Стив. — Нашего Рори.
Я вгляделась в фото. Он прав. Они не то чтобы похожи, но типаж один.
— Иисус, — простонала я. — Убожество какое! Эта глупая овца совсем собой не владела?
— Она пыталась. Хоть в этом отдай ей должное.
Тучи начали заволакивать небо, свет за окнами неровно пульсировал. Оперативная вдруг сделалась местом ненадежным и зыбким, как судно в беспокойном море или дом на острове, на который надвигается буря. Был ли виной тому этот колеблющийся свет или слова Стива, но меня вдруг одолела необъяснимая печаль. Мне не хотелось ни в чем отдавать Ашлин должное, вообще не хотелось думать о ней вне профессиональных рамок, но в ту минуту все, что было связано с этой девушкой, будто наполнилось печалью, сдавило меня тисками.
— Неважно, что я о ней думаю.
Пятого февраля около трех пополудни Десмонд отправился на своем такси по обычному маршруту четверга: забрал девятилетнюю Ашлин из школы, отвез ее домой, а потом поехал в Дублин, к часу пик. Ашлин он забрал и отвез домой точно по плану. Больше домашние его не видели.
