Из-за Блохи я стараюсь, чтобы мои фотографии не попадали в газеты. Конечно, когда я работала под прикрытием, меня готовили: прическа, крупные серьги, тонна макияжа, розовые топики с надписями типа «Бесстыжая» и «Твой парень запал на меня» во всю грудь. И все-таки…
– Пока никаких проблем. Посмотрим.
Полицейского, работающего под прикрытием, не так-то легко вогнать в панику.
– Не думаю, что тебя может кто-то узнать. Ты же вся из себя такая изысканная теперь. – Он оглядел мой костюм. – Да и лет-то сколько прошло.
– Давай-давай, критикуй, не сдерживай себя.
Блоха критически осмотрел меня.
– Ну нет, нормально выглядишь, но отпуск тебе не повредил бы. Или витамины.
– Я в порядке, разве что по солнцу соскучилась. Но откуда ему взяться в этом городе?
– Так смени обстановку.
Я быстро взглянула на него, но он уже уткнулся в чашку. Работающие под прикрытием все такие – никогда ничего не скажут прямо. Но похоже, Блоха знает, что в Убийствах у меня не заладилось, и думает, я позвала его, чтобы замолвил за меня словечко в Прикрытиях.
Секунду я прикидывала, не положить ли ноги ему на живот, потом сказала:
– Меня вполне устраивает то, что есть. Но я буду рада, если ты выскажешь свое мнение об одном моменте.
– Неужели? – Тон Блохи не изменился, но что-то мелькнуло в лице, что-то, слишком уж похожее на сожаление. – О чем?
– Вот смотри. – Я села, потянулась за своей сумкой, нашла фото Ашлин версии 2.0 и передала ему. – Ее зовут Ашлин Мюррей. Двадцать шесть лет, рост метр семьдесят три, возможен грейстоунский говор. Видел ее когда-нибудь?
Блоха, продолжая жевать, внимательно разглядывал снимок.
– Наверняка не скажу. Таких, как она, полно. Но мне кажется, что нет. И что?
– Ее убили.
Блоха не донес до рта сэндвич.
– Эту? С журнальной обложки?
– Да. Лучшая подруга утверждает, что у нее был тайный ухажер последние месяцев шесть. Мы полагаем, что это может быть парень из банды. Возможно, из ребят Битка Ланигана.
Блоха еще раз внимательно посмотрел на фото, покачал головой:
– Нет. Она точно не появлялась с ребятами Ланигана.
– Ты уверен?
По его голосу я уже понимала – уверен. Уютное теплое чувство исчезло. Я готова была себя прибить за то, что вытащила его сюда ради такой фигни.
– На все сто. Иначе я бы увидел ее. А также если бы она встречалась с кем-то из Крамлина или Дримны.
– А может, и не увидел. Если бы они держали свои отношения в тайне.
Блоха рассмеялся:
– Ну нет. Парень, трахавший такую цыпочку, наверняка захотел бы, чтобы весь мир об этом знал. Он бы водил ее в пабы, на вечеринки и куда только можно.
– Даже если женат?
– А в чем проблема? Никто не ожидает от этих ребят монашеской аскезы. Даже их жены. Если парень женат на сестре своего кореша, тогда да, он не станет тыкать своими походами налево приятелю в лицо, но остальным наверняка похвастается. А уж эти ребята обожают сплетничать, каждый знает о каждом загуле налево.
Блоха все еще рассматривал фотографию, но внимание его уже рассеялось, он потерял интерес.
– У нее есть какие-нибудь цацки, которые ей не по карману? «Ролекс», украшения, дизайнерские шмотки?
– Да вроде нет. Все вещи самые обычные. Она могла себе их позволить. Ничего такого, что кто-то должен был ей купить. Может, она просто не любила всех этих штучек от папиков.
Блоха фыркнул.
– А наличные?
– Мы ничего не нашли, финансы у нее в полном порядке.
– Путешествия? Никакой дилер-ухажер не устоял бы перед соблазном припахать такой цветочек курьером. И если она из тех, кто готов встречаться с бандитами, то не откажется покататься по миру.
Я покачала головой.
– Лучшая подруга сказала, что она никогда не покидала Ирландии. Мы нашли анкету на получение паспорта, не о продлении. То есть прежде паспорта у нее не было.
– Значит, так, – сказал Блоха, возвращая мне фото. – Голову на плаху не положу, но будь я игроком, все деньги поставил бы на то, что она никогда не вращалась в этих кругах.
И все. Теплое чувство оседало грязным пеплом.
– Но поклясться ты не можешь, и у нее могли быть какие-то связи с плохими мальчиками.
– Могли. И у моей мамы могли.
Блоха – это вам не Стив, он не выносит всех эти «если» и «может быть». Когда Блоха что-то говорит, он в этом уверен. Вот и испарилась наша прекрасная бандитская версия, исчезла, булькнув, в унитазе. А я-то считала, что готова к этому. Последние полтора дня я воображала себя охотницей за плохими парнями – глубоко в тылу врага, беря на мушку то Бреслина, то Маккэнна. Кровь обращалась в чистый адреналин, когда я размышляла, кого же из них предпочесть. Дебилка пятизвездочная. Ничем не лучше Гогглеза, у которого крышу снесло от собственного товара, и теперь он ходячий анекдот. Хорошо хоть мозгов хватило помалкивать, а то заикнись кому о нашей версии, сама бы превратилась в ходячий анекдот.
Я сунула фотографию в сумку, видеть ее больше не хочу.
– Можешь все-таки оглядеться? Вдруг кто-то на этой неделе повел себя странно, дольше обычного торчит в пабах, напивается… – Мольба в моем голосе звучала жалко. – Ее убили в субботу вечером, и убийца может как-то проявить себя в первые дни.
