Вся эта психологическая чушь выводила меня из себя. Торчу тут и слушаю всю эту бодягу про темное человеческое нутро, вместо того чтобы заняться делом.
Я встала:
– Я свяжусь с вами, когда понадобятся ваши официальные показания. А пока – спасибо. И я редко говорю так искренне.
Люси издала сдавленный смешок.
– Вы только посмотрите. Вот мы здесь, вы и я, делаем именно то, чего Аш и добивалась.
Она проводила меня до двери и быстро ее захлопнула. Люси явно нужно было как следует выплакаться. Я же спустилась по лестнице с истертыми ступенями, запахами супа и тухлой воды из-под увядших цветов, рассказ Люси пульсировал в мозгу. Что же, мать вашу, мне делать дальше?
Я села в машину и проверила телефон, мы всегда выключаем звук во время допросов, иначе в самый ключевой момент позвонит ваша мамуля – в полном соответствии с законом Мерфи. Сообщение от Софи:
Коротко написала Стиву:
Прошли одиннадцать минут, прежде чем на экране смартфона возникло имя Стива.
– Привет, – сказала я. – Говорить можешь?
– Да, но недолго. Опрашиваю хозяина газетного киоска. Бреслин через дорогу, в пекарне. Ты получила файл?
– Да. Слушай внимательно. Я показала Люси записку Ашлин и фото, и ей понадобилось примерно четверть секунды, чтобы опознать тайного любовника. И это не Бреслин.
Стив не успел договорить «что за черт?», как до него дошло.
– Иисусе, Маккэнн?!
– Бинго.
– Что за… Как?
Я выдала сокращенную версию. После молчания он хрипло повторил:
– О боже.
– Божиться позже будем. У тебя есть что-то, что я должна знать?
Стив сказал:
– Мой человек в телефонной компании прислал полный список звонков с номера, с которого позвонили в участок.
– Что-то в списке указывает на Бреслина?
– Нет. Все остальные номера, на которые с этого номера звонили, принадлежат журналистам, включая…
Да кто бы сомневался.
– Краули, – закончила я.
Бреслин, кусок дерьма. С самого начала он был на первом месте в крысячьем списке, но я все равно задохнулась от ярости.
– Дай угадаю. В воскресенье утром.
– Без четверти семь.
Я демонически захохотала.
– А потом прочел нам лекцию о солидарности и чувстве локтя. Козел. Решил, что если вокруг расследования создать достаточно высокое давление, то я быстро спихну все на Рори Феллона, лишь бы закрыть дело. Он знал, что этот недоносок Краули не упустит случая нагадить мне, и швырнул меня ему, как кость собаке. Подбросил сенсацию и велел пустить в ход все: намеки на мою некомпетентность, фотографии, на которых я выгляжу буйнопомешанной. Нет, ну что за гнида.
– Похоже на правду, – сказал Стив. Досада в голосе явно на что-то намекала, но моя голова сейчас была занята другим. Проблемы с Краули у меня начались не этим воскресным утром.
– И сколько раз с этого телефона звонили Краули?
– Был только один звонок. И восемь – другим журналистам, в течение года примерно, но звонок Краули только один, в воскресенье утром.
Первое явление Краули, словно его кто-то наколдовал, случилось прошлым летом, затем повторилось еще четыре или пять раз. Получается, если Бреслин использует этот номер для связи с журналистами, то натравливал на меня Краули не он. До последнего раза. Я припомнила, как сидела за столом, злая на весь мир, подозревающая, что расследование – часть вселенского заговора против меня. И вот это подозрение вернулось.
– Тут вот еще что, – сказал Стив слегка напряженно. – Откуда Бреслин знал, что именно нам поручат это дело?
– Потому что звонил в Стонибаттер двумя часами ранее. Даже учитывая задержки, медиков, местную полицию и все прочее, за эти два часа новость должна была оказаться в отделе, как раз во время нашего дежурства.
