Бреслин шевельнулся. Рори поднял глаза как раз вовремя, чтобы уловить усмешку. И тут же отвел глаза.
– Я серьезно, – продолжала я. – Вы имели полное право выйти из себя.
– Но я даже не вышел из себя. Я просто хотел понять. – Он снял очки и принялся протирать их манжетой. Теперь, когда он не мог отчетливо видеть, ему было легче смотреть на меня, незащищенные глаза выглядели трогательными, как у щенка. – Понять, чтобы перестать прокручивать бесконечные сценарии. Это все, чем я был способен заниматься ночью, никак не мог заставить себя остановиться. Думаю, я спал не более двух часов.
А вот это хорошо. Кто-то мог слышать, как он расхаживал ночью по квартире, или видеть зажженный свет.
– Я просто хотел понять. Вот и все.
– Как вы думаете, почему вы здесь?
– Я не знаю. – Рори напряженно выпрямился. Почувствовал: сейчас все только начнется. – Ясно, что-то случилось. Наверное, поблизости от дома Ашлин, поскольку вы задаете мне вопросы о… Но я не могу… Слишком много, ну, то есть, я надеюсь, что это не…
– Ашлин мертва, – отрывисто сказала я.
Я ударила Рори, как луч прожектора ударяет в глаза. Его отбросило назад, руки свело судорогой, очки полетели по столу. На мгновение мне показалось, что у него какой-то приступ, у таких типов часто припасен ингалятор, но Рори уже вернул себе самообладание. Схватил очки, водрузил на нос, ему пришлось повторить эту попытку трижды, они все слетали, и он цеплял их на лету, пытаясь не хвататься за линзы. Затем зажал рот ладонями и сквозь пальцы судорожно втянул воздух, взгляд у него был невидящий.
Мы ждали.
Рори произнес сквозь пальцы:
– Как? Когда?
– Вчера вечером. Ее убили.
Тело его сотрясла судорога.
– Боже, о боже. Поэтому она, она… когда я стучал, она была, она была еще…
– Теперь вы понимаете, почему нам надо было с вами поговорить?
– Да. Я… Боже!
Взгляд Рори внезапно прояснился и резко сфокусировался на мне. То ли до него только сейчас дошло, то ли он решил, что так правильнее всего реагировать.
– Вы же не думаете… Погодите. Вы же не подозреваете меня?
Бреслин издал холодный смешок.
– Что? Что? Что смешного?
– Посмотри на него, – сказал Бреслин, обращаясь ко мне. – Только что он нам тут разливался, как Ашлин была ему дорога и какой она была замечательной, и все это ровно до тех пор, пока ему не сказали, что бедная девушка мертва. Раз – и он думает только о себе. До нее теперь дела нет.
– Мне есть до нее дело! Я просто, это не… – Рори ловил ртом воздух. Выглядел он ужас как погано, белее белого, весь какой-то обтрепанный, глаза бегают, надеюсь, он не забыл свой ингалятор. – Я подумал – ограбление. Или на кого-то напали. Я никогда… – Он обхватил голову руками, сжал виски, дыша точно помирающая лошадь.
Все выглядело натурально. Шок и горе – это не аккуратные слезки, утертые чистеньким платочком, они неуклюжи и уродливы. Но у Рори была целая ночь на то, чтобы изготовить доспехи и облачиться в них, а поскольку он очень внимательно относился не только к тому, что происходило в действительности, но и к тому, что может произойти, с него сталось бы отнестись к выдуманной истории как к реальной. Только в одном месте его рассказа наметилась трещина: те полчаса с момента, когда он вышел из автобуса, и до того, как позвонил в дверь Ашлин. Что-то там случилось. Все остальное можно трактовать в его пользу. Но эти полчаса решали все, они не были случайностью. Шок мог быть подлинным, но это не исключало, что, Рори – тот, кого мы ищем. Известие об убийстве стало для него неожиданностью, если он просто ударил ее и не знал, что она умерла.
– А почему вы решили, что речь идет о грабеже или разбойном нападении?
– Могу я… – с трудом выговорил Рори. Он тяжело сглотнул, но подбородок все подрагивал. – Могу я попросить на минуту остаться один?
– Для чего? – спросил Бреслин.
– Я только что узнал… – Он мотнул головой, будто отгоняя мух. – Мне просто нужна минутка.
– Вы просто молодец, – сказала я. – Нам немного осталось. Потерпите, пожалуйста.
– Нет. Я не могу.
– Мы просим тебя помочь нам, – сказал Бреслин. – Ты можешь объяснить, почему ты отказываешься?
– Мне нужно прочистить голову. Мне просто… Я обязан быть здесь? Я могу уйти? – Голос Рори становился все выше и громче.
Бреслин откинулся на стуле и, скривив губы, процедил:
– Рори, возьми себя в руки.
Но Рори было уже не пронять пинками и насмешками.
– Это обычная рутина. Наша беседа направлена не против тебя. У нас состоятся такие же беседы с каждым, кто хоть как-то соприкасался с Ашлин. И я готов биться об заклад, что каждый из них сделает все, чтобы помочь нам. Ты не хочешь помогать?
– Я хочу. Но я же… Я же не под арестом? Могу я выйти прогуляться? А потом вернуться?
Все-таки он не совсем размазня, пушистик Рори умеет сопротивляться, если надо. Он, конечно, никуда не уйдет. Как только он окажется за дверью этой комнаты, я должна буду сделать одно из двух: или арестовать его, или отпустить. Мне не хотелось делать ни того ни другого.
