– Мне тоже, – ответила я.
– Что это у него за игры?
– Не знаю.
Я оставила дверь открытой. Попытка пометаться из угла в угол провалилась, комната наблюдения была слишком мала, и через каждые два шага я упиралась в стену. Все это дело невыносимо воняло. Не хочешь, да подумаешь, будто нас намеренно подставляют.
– Слышал его? «Гарантирую, что у вас не будет больше проблем в общей комнате». Да это же взятка, нахер, была.
– Почему он хочет, чтобы Феллона посадили? И так сильно хочет.
– Без понятия. Я не подозревала в нем одного из тех, кто пытается мне нагадить.
Стив, конечно, видел, что происходит, он же не в коматозном состоянии работает, но душевных излияний я ему не устраивала. Тема всплыла впервые столь откровенно, и мне это совсем не нравилось.
– Если мы поспешим с обвинениями против Феллона, а потом они рассыплются и Краули разнесет это по всей стране…
Одна только мысль о взрыве аплодисментов в общей комнате, ухмылке на лице Роше и откровенном облегчении в голосе О’Келли, когда он будет объяснять мне, что я не могу здесь работать, красной молнией впивалась в мозг.
– Прекрасный способ выставить меня за дверь.
Стив расплющил пластиковый стаканчик и сгибал его теперь так и эдак.
– Возможно, тут совсем другое. Он хочет, чтобы мы запороли дело.
«Мы» – это очень мило. Никто не собирается подставлять Стива, но мне все равно на секундочку стало теплее.
– Но я ни разу не ощущала с его стороны таких вибраций. Мне всегда казалось, что ему просто на нас наплевать. И если бы он всерьез захотел от нас избавиться, то не стал бы действовать так открыто. Бреслин не гений, но давно варится тут и хорошо умеет скрывать истинные намерения.
– Или, если вспомнить про гангстерскую версию…
Он не договорил. Скрежет сминаемого пластикового стаканчика полоснул по ушам.
Продажные копы существуют. В жизни реже, чем на экранах телевизоров, но они есть. Разные. От парня, который отменяет штрафы за превышение скорости в обмен на билеты на футбол, до тех, кто продал тело и душу главарям мафии.
Если любовник-гангстер убил Ашлин, то первое, что он или его люди сделают, – позвонят своему мальчику на побегушках и прикажут разобраться с этим. Лучший способ разобраться – посадить Рори Феллона и закрыть дело. Концы в воду.
– Бреслин, – проговорила я, останавливаясь и почти прекратив дышать. – Бреслин. Думаешь? Серьезно?
Стив дернул плечом.
– Нет. Я не верю. Он же почти герой. Он бы не смог себя увидеть в роли прикормленного копа у плохих ребят. У него бы мозг разорвало.
Стив возразил:
– Бреслин извернулся бы, чтобы считать себя героем, в любом случае. Именно в этой точке все и начинается. С идеи, что он хороший парень, и все, что он делает, – правильно. Это его отправная точка, а дальше он под нее все подгоняет.
В этой слегка парадоксальной идее что-то было, но в таком ключе я никогда не думала. Я вообще никогда особо не думала о Бреслине. Мне не понравилось, что мысль эта будто обручем сжала голову. Ведь не только Бреслин мыслит, как описал сейчас Стив, все мы так думаем. Когда ты клещами вытаскиваешь заявление у напуганного свидетеля или обманом заставляешь мать дать показания, которые отправят ее сына за решетку, ты наслаждаешься ощущением победы и не сильно мучаешься из-за нарушения этики, потому что уверен: ты на стороне добра. Слова Стива обращают эту уверенность в прах, в нечто темное, размытое и опасное.
– И кроме того, Бреслин из тех, кого легко взять на крючок. Жена, дети, ипотека…
Ребята из банд не станут связываться с такими, как я или Стив, с одиночками, прокладывающими себе путь наверх. Если, конечно, эти одиночки не подсели на азартные игры или наркотики. На нас нечем надавить. А у Бреслина – роскошная блондинка жена и трое белокурых деток с брекетами, как будто сошедшие с рекламы, да еще дом в шикарной части Темплоуга. Ему много чего надо, и ему есть что терять, – если уж такой однажды попался, ему никогда не выбраться.
Бреслин и Маккэнн давно занимаются гангстерскими делами. Они провели кучу времени, толкуя с очень серьезными ребятишками. Было бы чудом, если за все это время никто не предложил бы Бреслину поработать на них. Тот же запах близкой добычи, который я почувствовала в общей комнате, снова накрыл меня. Прямые линии начали изгибаться на периферии зрения, сердце забилось сильнее.
– Да. Похоже на то, – проговорила я.
– Он точно подходит. И детектив из Убийств всегда отработает пару лишних фунтов.
