Я хотела, чтобы Стив продолжил говорить, я научилась чувствовать перемены в нем – по тому, на каком расстоянии от меня он держится, как наклоняет голову, по его тону. Причина, по которой я помалкиваю об отце, – помимо того, что это никого не касается, – заключается в том, что, услышав эту историю, меня тут же заносят или в Бедных Котяток, или в Шваль. Стив рос примерно в таких же условиях, что и я. Может, чуточку получше, в муниципальном доме, а не в муниципальной квартире, у него имелся папа, у папы имелась работа, мама украшала диваны этими штуковинами с кружавчиками. Но он наверняка ходил в школу, где у кучи ребят не было отцов. Я вовсе не переживала, что он начнет относиться ко мне снисходительно, но Стив – романтик, он любит трогательные истории с драматическими поворотами и со счастливым концом, когда все находят друг дружку и счастливы до усрачки. С него станется вообразить меня бедной брошенной крошкой, что, борясь со своими демонами, прокладывает себе дорогу в светлую жизнь, и тогда я его измордую так, что мало не покажется.
Хорошо еще, не кидает на меня скорбные взгляды и не шагает вплотную, дабы поддержать. Краем глаза я наблюдала за ним, он напряженно размышлял. Спустя некоторое время произнес:
– А что, если она его нашла?
– Ты о чем?
От облегчения мой голос прозвучал жалко.
– Тайный хахаль, о котором Ашлин не рассказывала Люси. Тип из паба.
Стив подошел к машине с пассажирской стороны и, пока я шарила в сумке в поисках ключей, облокотился о крышу.
– Что, если это вовсе не любовник? Что, если это ее отец? Она выследила его, и они попытались восстановить отношения…
– Боже ж ты мой! С меня хватит! – Мне захотелось на всех парах рвануть к Рори Феллону, схватить его за шкирку и законопатить в камеру, пока не выяснилось, что Ашлин тайком бегала на трогательные свидания с Папочкой, и на меня не излился весь этот концентрированный сироп. – Ты мне уже четыре фунта должен. Не так, скажешь? (Стив только ухмыльнулся.) Да я с катушек слечу, если ты будешь продолжать громоздить свои «если». Не желаю даже думать о папаше Ашлин, пока Гэри не позвонит и мы не узнаем, что там происходило в действительности. И ты не сядешь в машину, пока не выдашь мне мои четыре фунта.
Я играла ключами и глядела на него до тех пор, пока он не полез в карман, не достал пятифунтовую купюру и не протянул ее мне через крышу.
– Сдачу гони! – потребовал он, когда я засунула пятерку в кошелек и открыла машину.
– До того как мы доедем до конторы, ты снова мне задолжаешь. Залезай уже.
– Ладно уж. – Стив сел в машину. – Раз так, то растранжирю свой фунт прямо сейчас. А если папочка вознамерился искупить свою вину за годы, проведенные вдали от семьи, и защищал Ашлин от Рори, который ему не по душе…
– Вот же херня, – сказала я, заводя «кадетт» и выслушивая его недовольство по поводу того, что он должен куда-то ехать. – А что, если я стану платить тебе за то, чтобы ты не занимался этой хренью? Может, тогда заткнешься?
– Думаю, тебе стоит попытаться. Я принимаю чеки.
– А «сникерсами» не возьмешь? Пока ты жуешь, твоя пасть обычно помалкивает.
– Прекрасно, – охотно согласился Стив. – Ничего не имею против.
Я выкопала «сникерс» у себя в сумке, бросила Стиву на колени, и он немедля принялся расправляться с батончиком. Было не похоже, что он размышляет, какое трагическое у меня было детство. Мне хорошо известно, что Стив – вовсе не веснушчатый симпатяга-простак, каким он желает казаться, и все же он выглядел так, словно просто наслаждался шоколадкой.
– Чего? – прочавкал он с набитым ртом.
– Ничего, – ответила я. – Молчание тебе очень идет. Вот и все.
И поймала себя на том, что улыбаюсь, поворачивая руль, чтобы влиться в поток машин.
Мы вернулись в комнату С, полную суеты. Бреслина еще не было. Наверное, опрашивает приятелей Рори. Практиканты приходили и уходили, притаскивали кучу никчемных данных, вываливали их на наш большой модерновый стол. Стэнтон и Дэйзи ничего толкового не выяснили – на работе у Ашлин не было ни сплетен о романе с боссом, ни слухов о безответной любви, ни офисных свар, ни назойливых клиентов. Миихан вернулся с проверки обратного маршрута Рори и доложил, что его время совпало со временем камер слежения, а значит, Рори практически не отклонялся от маршрута от дома Ашлин до самой последней камеры, на которой его засекли. Однако нельзя было подтвердить время его возвращения домой, а это значит, что он мог свернуть куда угодно прямо перед домом или выйти на ночную прогулку. Гэффни прогонял знакомых Ашлин через компьютер. Нашел кучу штрафов за парковку, пару мелких обвинений в хранении наркотиков и одного чувака, который пылесосом расколошматил ветровое стекло в автомобиле собственного брата. Райли, сгорбившись, изучал записи видеонаблюдения, периодически поглядывая на меня, и издавал какие-то звуки, что-то среднее между рычанием и мычанием – свидетельство того, до чего же ему скучно.
