– Не дайте мне прозябать в неведении, – сказал Бреслин, продолжая ухмыляться. – Кто же эти злодеи? Наркобароны? Поставщики оружия? Мафия?
– Ее папаша сбежал в Англию с молоденькой, и никакого воссоединения не было. А в телефоне Ашлин нет никаких неучтенных контактов.
И мне снова привиделся крошечный взрыв облегчения на лице Бреслина, но он тут же изобразил изумление, выпучив глаза и приоткрыв рот.
– Нет! – Бреслин схватился рукой за сердце, пошатнулся. – Не верю! Кто бы мог подумать?
Перестарался, староват уже для такой пантомимы. Неужели все-таки его зацепила гипотеза о бандах?
– Да знаю я. – Стив уныло пожал плечами. – Честно, знаю. Я просто не хочу ничего упускать, понимаешь?
– Трясешь все деревья подряд, – внезапно сухо сказал Бреслин, ухмылка исчезла. – Ты так, по-моему, выразился? Я не уверен, что налогоплательщикам понравится, что мы так расходуем их деньги, но это не мое шоу. Продолжай трясти. Извести, когда что-то вдарит тебе по кумполу.
– Обязательно. Я надеялся… – С виноватым видом Стив взъерошил волосы и замолчал, не договорив.
Бреслин выскользнул из пальто и кинул его на спинку своего стула – стол его располагался совсем рядом с нашим.
– Есть четкая грань между надеждой и безрассудством, – сказал он. – И нужно уметь отсеивать ненужное.
– Мы уже отсеяли, – сказала я. – Маккэнн хочет посмотреть это дело? Пока мы не вернули его в Пропавшие?
– Маккэнн просто хотел тебе помочь, Конвей. Это называется любезностью. Тебе бы научиться принимать ее, не швыряясь стульями.
Стив заерзал, транслируя в мой мозг волны добра.
– Пошлю ему открытку с благодарностью, – сказала я. – Как себя вел Гэффни вчера вечером?
– Нормально. Он не самый яркий эльф в лесу, но однажды он прорвется.
– Тогда почему же ты бортанул его сегодня?
Бреслин отряхивал пальто, заботливо поправлял, чтобы не соскользнуло со спинки стула и не помялось, мимоходом демонстрируя лейбл «Армани», но мой вопрос заставил его поднять голову:
– Что ты сказала?
– Он должен был повсюду следовать за тобой. По его словам, ты сказал, что на опросах знакомых Рори он тебе не нужен.
– Так я и сказал. Я могу и слушать, и записывать. Многозадачность, Конвей, перестала быть чисто женской прерогативой.
– Рада это слышать. Вот только Гэффни нуждается в присмотре, поэтому я и велела ему следовать за тобой. Мне не хочется, чтобы совсем зеленый новичок напортачил, просто оттого что никто не объяснил ему азов. Почему ты бортанул его?
Я ожидала повторения утреннего спектакля, отчасти именно поэтому и устроила разнос – хотела, чтобы Стив на это взглянул. Но Бреслин с таинственным видом вдруг подался ко мне, едва заметно улыбаясь.
– Конвей. Перестань. Дай мне хоть небольшую передышку. Во все времена у мужчин бывают встречи, на которые они ходят в одиночку. Понимаешь, о чем я? – И он подмигнул.
Хочет убедить меня, что испарился, чтобы пристроить свой член туда, где ему быть не полагается? Что же, неплохое объяснение и побегу от Гэффни, и утреннему нежелательному звонку.
Я не купилась. В нашем отделе, где рассказы о том, как лучше сходить на сторону, – что-то вроде светской беседы во время перерыва на кофе, Бреслина и Маккэнна именовали не иначе как монахами. По слухам, никто из них никогда даже взгляда не бросил на хорошенькую патрульную, не пытался пофлиртовать с девушкой из диспетчерской, с которой каждый флиртовал. Бреслин, похоже, думал, что мы слишком плохо знакомы с нравами Убийств, видать, забыл, что мы не всегда были изгоями, а новички имеют обыкновение впитывать каждую сплетню, каждый слух о существах из высших сфер, к которым мечтают когда-нибудь присоединиться.
– Ни слова больше! – Стив умоляюще вскинул руки. Лицо его освещала смущенно-восхищенная улыбка, но я уверена: думал он то же, что и я. – Джентльмены о таком не рассказывают.
– Верно, Моран, не рассказывают. Благодарю.
– Резонно. – Я тоже залучилась восхищением пополам со смущением. – Думаю, ничего страшного не случится, если Гэффни зароется в бумажную работу. Так что с кругом знакомств Рори?
– Отлично с кругом. – Бреслин включил компьютер и потянулся, пока машина загружалась. – Толпа задротов, которые поправляют твои ошибки и думают, что три пинты за вечер – это оргия, но они так нас боятся, что на вранье у них вряд ли хватит духу. Все выдали о Рори одно и то же: хороший парень, мухи не обидит, один из его приятелей рассказал, что Рори даже бокс не смотрит, потому что это его травмирует. Просто пусечка.
Звучало правдоподобно: Рори не нравится, когда действительность бьет ему в морду.
– Даже пусечки порой теряют голову, – сказала я.
Бреслин щелкнул пальцами и указал на меня:
