— Не «чей-то», а его светлости Зигфрида Корфа, герцога крови и наследника престола… не помню какого в очереди, — наставительно произнес Алберт, помогая ей собрать рассыпавшиеся ветки.
— Значит, тебе не отрубят руки, а сразу повесят, — констатировала Элвира, с наслаждением вдыхая свежий, любимый с детства аромат. — И ты, наконец, перестанешь меня мучить.
— Ты не справедлива! Даже если у нашего морского герцога поднялась бы рука на одного из его любимых верных капитанов, — Алберт притворно смахнул слезинку, — я бы каждый год возвращался к тебе накануне дня рождения и стенал, и выл, и рыдал горючими слезами.
— Здорово! — вдохновенно откликнулась Элвира. — А скрежет зубовный издавал бы?
Алберт воздел руки и возвел глаза к потолку в безмолвной мольбе. Потом оба расхохотались и крепко обнялись.
— Я на самом деле рада, что ты еще жив и даже помнишь о моем дне рождения, — пробормотала Элвира, вытирая о его плечо внезапно подступившие слезы. — Я тебя так давно не видела, кажется, лет сто прошло.
— Не ври старшим, — строго сказал брат, гладя ее по светлым волосам. — Мы оба знаем, сколько тебе сегодня исполнилось.
— Но никому не скажем? — хитро прищурилась Элвира, высвобождаясь из братских объятий.
— Конечно, — серьезно кивнул тот. — Особенно если ты пообещаешь, что в этом году выйдешь замуж, наконец. Ужасно хочется понянчить маленьких вопящих ротманчиков!
— Вот сам и наделай себе, — откликнулась лейтенант. — А еще лучше навести брата. У него их с полдюжины.
— У него уже не вопящие, а рассуждающие с умным видом. Это не интересно. Кстати он собирается старшего прислать ко мне в Дни Зимородка. Хочет, чтоб я взял парня в море, как он выразился, «понюхать соли».
— А как ты вообще живешь? — спохватилась Элвира, — Как «Злая скумбрия», не утонула еще? И что ты делаешь в столице?
— Все по-старому, — брат ощутимо поскучнел. — Ходим, бродим, ищем, кого бы поглотить…
— А тебя все манят дальние дали и неоткрытые мели?
— Манят, — невесело кивнул капитан. — Увы мне, для обычного капера я слишком романтичен.
Элвира фыркнула. Потом чмокнула брата в колючую щеку и, выбравшись, наконец, из постели, принялась пристраивать сирень в кувшин для умывания.
— Ты так и не ответил, надолго ли в столице? Не только ради меня же ты покинул своих любимых морских шутов?
— Морских волков! — возмущенно поправил Ротман, но было заметно, что веселое настроение капитана испарилось. — Ты меня раскусила. Сопровождал одну особу из Морской Длани. Удачно совпало.
— У тебя неприятности? — внимательно посмотрела на брата Элвира.
— Нет, все нормально. Даже, я бы сказал, слишком нормально. — Алберт откинулся на кровать, заложив руки за голову. — А душа просит бури. Понимаю, что все это крайне глупо — меланхолия, самокопание, духовная неудовлетворенность… Прямо хоть поучительную книжку пиши.
— Тоскливая книжка получится.
— Не то слово, сестренка.
Повисла пауза. Алберт рассматривал низкий беленый потолок, а Элвира старалась решить, что его так терзает. Брат с детства хотел добежать до горизонта и мучился от невозможности поймать радугу. Она и их старший брат, унаследовавший баронский титул вместе со всем грузом вековых традиций гордой фамилии Ротманов, никогда не могли понять его стремлений и полета души. Элвира отличалась практичностью и твердо стояла на земле. Может быть, поэтому она так любила Алберта, всегда пытавшегося увлечь ее за собой в мир неведомого. Жаль, что Ротманы не богаты. Скопить на экспедицию к далеким берегам вряд ли удастся, даже если продать родовой замок и все имущество. И, похоже, чем дальше, тем глубже это ранит Алберта. Не дошло бы до беды. Надо хотя бы попробовать отвлечь его от грустных мыслей.
— Предлагаю сейчас лечь и поспать, чтобы днем погулять по городу. У меня отпуск на сутки в честь дня рождения. Вечером отпразднуем, и я тебя познакомлю с моей подругой Ингрид…
— К сожалению, не получится. — Алберт со вздохом встал и, в свою очередь, чмокнул ее в макушку. — Послезавтра я должен быть в Мительхафене, а еще через сутки — в открытом море.
— Тогда пойдем гулять сейчас. — Элвира секунду поколебалась, но решила, что форма будет удобнее, да и патрули на улицах не станут привязываться. — И все-таки — как ты попал ко мне?
— Пфф! Эта ваша так называемая стена не остановит и почтенного отца в подпитии, — отмахнулся Алберт. — А начальнику караула настоятельно рекомендую выписать дня три-четыре оздоровительной гауптвахты.
Элвира усмехнулась, надела перевязь со шпагой и первой перепрыгнула через подоконник на улицу.
