Кто же откажется от шанса вновь ступить тяжелой поступью на длинный, без сомнений тернистый, жизненный путь? Вот и он тогда согласился, вцепившись что есть мощи в угасающее тело падавана, энергия которого буквально иссекала сквозь пальцы, словно золотистый песок подхваченный бушующим ветром.
Тогда он сделал свой выбор, принял тяжелое, но единственно верное решение. И стал тем, кем поклялся уничтожить. Стал ситом.
Единственный вариант остаться живым не казался чем-то преступным. У него просто не было выбора. Джедаи, которые так ратовали за братскую любовь и орденскую семью, бросили их как только те выполнили максимум из того, что могли сделать. Зачем спасать какого-то мастера и его падавана, если в галактике есть еще сотни, тысячи таких же Одаренных, на плечи которых можно свалить смехотворную защиту справедливости, списав их в расход.
Как же это… по джедайски. А потом многие не ведающие истины глаголят о том, что это ситы зло, которое нужно уничтожить, вознося джедаев как оплот всего самого лучшего, что только есть в этом бренном мире.
Лицо экзарха скривилось, демонстрируя его отвращение к своим бывшим собратьям, которые бросили его на произвол судьбы, передав заботу о своей судьбе и судьбе его мастера в не успевшие окрепнуть молодые руки падавана.
— Эксел… — едва уловимый шепот прокатился по помещению, заставляя Ликтениса поморщиться, отгоняя наваждение прочь.
— Эксел… Эксел! — голос становился все четче и уверенней, наполняя зал приятным баритоном давно ушедшего в Силу Мастера, учение которого по правде сам экзарх никогда и не испытывал, ведь оказался в этом мире уже после.
Устало подняв веки, Ликтенис направил взгляд выцветевшихся глаз на стоящего невдалеке полупрозрачную фигуру давно почившего джедая. Тот слабо улыбнулся в легком приветственном кивке и попытался сделать шаг навстречу своему падавану, но был остановлен вспыхнувшими на полу линиями иероглифов, формирующих защитный барьер вокруг алтаря.
— Эскел… — забрак скривился от прикосновения его призрачного тела с пылающей стеной света, пульсирующей алыми разводами. — Эскел…
— Вы решили навестить меня, мастер Драрр?
— Экскел… — мужчина недовольно скривился от тона, которым поприветствовал его Падший ученик.
— Что, Экскел? — хмыкнул экзарх. — Это имя давно не принадлежит мне. Я забыл это имя.
— Но это твое настоящее имя…
— И что мне оно дало? — глаза Ликтениса вспыхнули ауродиевым свечением. — Ничего. Это имя прошлого меня, возможно. Прошлого парня, который попал в лапы инквизиции. Но после… Это имя уже ничего не значит.
— Эскел…
— Эскел ушел в пучину истории, — на лицо экзарха легла тень, подчеркивая его настоящий возраст и то количество испытаний, которое пришлось пройти, чтобы добраться до этого времени. — Я, все что от него осталось.
От призрачной фигуры повеяло ужасом и непреодолимой скорбью, которую только мог демонстрировать давно потерявший своего любимого ученика, ставший отголоском своего бывшего могущества, не сумевший спасти доверенного в его руки падавана, мастер-джедай.
— Мне жаль, — мастер Драрр поджав губы, поводил головой в разные стороны, пытаясь отогнать наваждение. — Мне жаль, Эскел. За все.
На несколько минут в помещении повисла гнетущая пауза, во время которой учитель и падаван, мастер-джедай и лорд ситов, потерявший всякую надежду разумный и заполучивший смысл дальнейшей жизни Одаренный. Два столь похожих индивида, и одновременно такие разные. Они смотрели друг на друга и каждый вкладывал в зрительный контакт свой посыл. Кто-то пытался достучаться к черствому сердцу, отравленного пагубным влиянием Темной стороны. А кто-то пытался отсечь ложные видения, очистив свой взор от мнимой картины спокойствия.
— Ты зря пришел сюда, Ракер. Твоего ученика уже нет. Он остался там, на Коррибане. В пыточных подвалах инквизиции лорда Арагала. Его вместе с тобой волокли туда, брошенных Советом. Но обратный путь держал уже совсем другой Одаренный, которому дали второй шанс. И он им воспользовался.
— Шанс стать прислужником Темной стороны? — скривился мастер-джедай.
— А не прислужником ли Совета ты был до своей кончины, старик? — Ликтенис растянулся в улыбке. — Не прислужником ли этих… хитрых, коварных, лживых разумных ты стал?
— Он вели Орден к Свету! — воскликнул призрак. — По крайней мере должны были…
Экзарх с торжеством в глазах окинул отвернувшегося в сторону джедая, последние слова которого сошлись на тихий шелест ветра.
— Ты все также остался на раздорожье. Одной ногой ты продолжаешь верить в Совет, которого давно нет, в Орден, который давно пал, в Силу, которая давно оставила тебя ни с чем. И другой стороны ты все также боишься принять истинную веру.
— Истины не существует, мой падший ученик.
— Ты пришел сюда чтобы устраивать нотации? — хмыкнул закуулец. — Не хочу тебя разочаровывать, старик, но твое время давно ушло. Я избрал тот путь, который нравится мне. Меня насильно бросили в джедайскую братию. Против моей воли направили по стопам в пучину Темной стороны. Но после, я обрел действительно собственный выбор и стал тем, кем я хочу быть. И не тебе меня судить.
