— У арабов не бывает синих глаз. Черные, карие, может быть — темно-серые или зеленые, только не синие. Но этот Абдаллах не был чистокровным арабом. Когда-то, еще до Исхода, почти четыре столетия тому назад, девушка их рода, арабская принцесса, стала женой европейца — русского, из Петербурга. Был такой город на севере. Потом она возвратилась домой, в знойную южную страну, где жили они долго и счастливо, в богатстве и радости. А по истечении лет супруг ее принял мусульманство — ради любви к ней и к их малолетнему сыну, будущему эмиру Азиз ад-Дин. От этого синеглазого малыша Абдаллах и вел свою родословную. Он рассказывал мне…
— Сказку? — Глаза Марии совсем потемнели и сделались огромными. Она придвинулась поближе.
— Я тоже так подумал. Историю о своем предке с очень длинным именем Дидбан ад-Дивана Абу-л-Касим Сирадж ибн-Мусафар ат-Навфали. Но на родине его называли иначе… — Саймон сделал паузу, всматриваясь в лицо Марии, и произнес: — Сергей Невлюдов.
Она кивнула, задумчиво поглаживая изумрудную шею Каа.
— Я что-то слышала, что-то слышала о нем…
— Этот человек изобрел Пандус. Межзвездный трансгрессор. В две тысячи четвертом, еще до того, как женился на своей принцессе. Понимаешь? Создал теорию мгновенных перемещений, разработал все элементы конструкции, все технические описания и чертежи, дал методику поиска планет, подходящих для колонизации, и не забыл о средствах защиты, о передатчиках, не позволяющих сфокусировать поисковый луч… таких, какой стоит на Луне.
— О! — сказала Мария, и губы ее тоже стали похожими на букву «о». — Теперь я вспоминаю, что слышала о нем… Древний ученый, да? Очень великий и мудрый.
— Очень загадочный, — добавил Саймон. — Видишь ли, то, что он сотворил, не под силу человеку, даже самому мудрому и великому.
Девушка придвинулась еще ближе, и солнце, висевшее над западной стеной, позолотило ее волосы. Теперь они были цвета старого меда или густого янтаря.
— Но почему? Почему, Ди-ик? — От нее пахло давно забытыми ароматами, как от Чии в дни его юности, и точно так же она произносила «Ди-ик», напевно и протяжно.
— Потому, — сказал Саймон, — что мудрец может совершить великое открытие, но разработка технического устройства, даже с помощью компьютеров, — совсем другое дело. Здесь нужен труд многих людей, специалистов по электронике, астрофизиков и материаловедов, математиков и программистов, конструкторов, наконец. А он выполнил всю работу один. Сделал и разослал чертежи по сотням адресов через компьютерную сеть, во все страны, на все континенты, правителям, военным и ученым, и даже в такие места, которые считались секретными. Как?
— Как? — эхом откликнулась Мария. Теперь она сидела на расстоянии протянутой руки, и Саймон слышал ее частое возбужденное дыхание.
— Никому об этом не известно, даже эмиру Абдаллаху, его потомку. Но у эмира есть музей… — Заметив, что это слово непонятно Марии, Саймон пояснил: — Собрание всяких редкостей, древностей и фамильных сокровищ. Я побывал там, в огромной пещере под скалами, к востоку от Басры, и видел множество чудес, много такого, от чего разбегаются глаза и пересыхает в горле. Но самым чудесным был памятный диск, старый диск для компьютера, который…
Прохладные пальцы Марии коснулись его запястья.
— Подожди, Дик. Компьютер — это машина, умевшая считать? Кажется, они еще говорили и показывали картинки. — Он сделал утвердительный жест, и девушка с торжеством воскликнула: — Видишь, я знаю, знаю! Их придумали в древние времена, еще до Исхода, о котором ты рассказывал нам с Мигелем. Теперь их нет. На Земле нет… А у вас, на звездах?
— Плюнуть некуда, — с чувством сказал Саймон, приспустил рукав и продемонстрировал Марии свой коммуникационный браслет. Она кивнула:
— Да, я помню. В этом твоем украшении тоже есть маленький компьютер. Но что такое памятный диск? Зачем он? И почему — памятный?
— Это устройство для хранения информации, — пояснил Саймон. — На нем могут быть тексты, картинки или фильмы. Если тексты, то диск подобен книге — вернее, тысяче книг, хотя размер его вот такой. — Он показал, сложив пальцы колечком. — Записать и прочитать текст можно только с помощью компьютера. Любой текст — стихи, письмо, математические расчеты или дневник. На том диске, который я нашел у Абдаллаха, и оказался такой дневник. Записки Сергея Невлюдова, сделанные им в преклонных годах. Его жизнеописание, а также история создания Пандуса. Рассказ о том, как он спроектировал трансгрессор.
Мария снова придвинулась к нему. Теперь их колени соприкасались, и в темных зрачках девушки Саймон видел свое отражение — крохотное, но поразительно четкое.
— И что же? — спросила она.
