— Ты можешь мне верить, — продолжила она, поглаживая пальцами его грудь. — Я не предам тебя. Никогда. Я ведь… тебя люблю.
Сказала и сжала челюсти, ощущая, как горит закоченевшее от мороза лицо.
Вот и все. Вот теперь точка.
Раза резко выдохнул, обессиленно опуская плечи, и зажмурился, низко наклоняя голову. Черные пряди, упавшие на лицо, скрыли его глаза. Рука поднялась и накрыла ладонь Вэл, стискивая заледеневшие пальцы.
— Как ты говорила, помнишь? — сипло прошептал Раза, и Вэл услышала в тихих словах слезы. — У лисы боли, у волка боли…
— У моего песика боль на березку в лес улети, — шепнула Вэл, подаваясь вперед, касаясь губами его лба.
Коснулась и замерла, прикрывая дрожащие веки.
Ветер протяжно завывал, скрипели ветви слив, кора терлась о кору, подчиняясь беспощадной метели.
Молчание казалось правильным.
Уже у самого дома их нагнали пятеро всадников. Громкий конский топот раздался позади. Вэл рассеянно обернулась, наблюдая, как Вемир осаживает коня. Лицо капитана стражи было мрачным, посеревшим.
Раза остановился и вопросительно глянул на него. Вемир тут же спешился, окинул быстрым взглядом Вэл, вытер вспотевший лоб рукавом своей куртки.
Вэл поежилась от холода. Нехорошее предчувствие царапнуло внутри.
Лицо Вемира лоснилось от пота, несмотря на мороз.
— Наместник, — кашлянув, хрипло сказал Вемир. Глаза его бегали из стороны в сторону. — У нас есть свидетель.
— Говори, — жестко произнес Раза, сжимая руку в кулак.
Вэл нахмурилась, заинтересованно уставившись на капитана стражи. Сердце зачастило, волнение поднялось до самого горла, вставая комом.
— Думаю, вы должны все услышать сами, — скованно проговорил Вемир, скользнув непонятным взглядом по Вэл. Посмотрел и тут же отвел глаза в сторону.
Вэл, понимая, что не улавливает чего-то очевидного, сдвинула брови, поднимая глаза на побледневшего, невыносимо усталого Раза.
— Отправляйся домой, — не поворачивая головы, приказал он и шагнул было вперед, оставляя ее за спиной, как Вемир дергано махнул рукой, останавливая его.
— Не нужно, — напряженно выдохнул капитан стражи. — Не надо ее… отпускать. Ее кинжал нашли в стоке. На нем… кровь.
Вэл задержала дыхание. Заметила, как вокруг кружат белые снежинки, медленно, ровно опускаясь вниз.
Ветер стих?
Краем глаза она увидела, как Раза обернулся, останавливая на ней почти безумный взгляд. Его рука невыносимо медленно поднялась и легла на рукоять клинка, висевшего на поясе.
Вэл застыла, сделала глубокий вдох, ощущая, как морозный воздух проникает в легкие.
А потом горла коснулась безупречная ледяная сталь.
Черные глаза сверкали безумием, бледное лицо с выступившими на лбу и висках капельками пота казалось высеченным из мрамора. Раза вряд ли до конца понимал происходящее: обвинения Вемира обрушились на него молотом, ударив по телу, дробя кости, превращая сильного зверя в мешанину из крови и обломков костей. Вэл видела это перед своим мысленным взором так же четко, как и то, насколько мало осталось Раза до перехода черты.
Будучи под властью соли, он, растерянный и с трудом сумевший взять себя в руки, старался держать под контролем свои чувства. Как и всегда.
Но боль жила в затопленных черным радужках. Невыносимая, повелевающая, склоняющая его, размеренно уничтожающая.
Вэл впервые по-настоящему задумалась, как и почему Раза стал тем, кем привыкли его видеть близкие люди. Холодный, молчаливый, скрывающий свои эмоции под маской равнодушия. Присматривающийся к людям, не доверяющий никому, неизменно отстраненный.
И — вот же насмешка — желающий ласки, тянущийся к тем, кого любил. Нуждающийся в любви как в глотке воздуха.
Заботливый, оберегающий каждого в своей стае, не лишенный великодушия и того самого благородства, что всегда притягивало в нем Вэл.
Одинокий. Одинокий. Одинокий.
Несмотря на сестру, несмотря на стаю. Несмотря на свою бывшую Вторую.
«Прости, Раза. Ты ошибался».
Не мог. Не тогда, когда предпочел поверить Янисе, отдав преданную ему девушку в руки палача.
«Боль превращает чувствительных в циников, верно, Раза?»
Мысль показалась правильной. Настоящей. Той самой неоспоримой правдой, четыре года сокрытой от Вэл.
Так, кажется, называл его Кара. Он единственный знал правду. Тот Раза, каким все привыкли его видеть, — его не существовало когда-то.
Ему пришлось стать таким.
Деспотичный ли отец, ожидающий слишком многого от своего сына, или жестокие порядки города, в котором ему пришлось родиться, — Вэл не знала обстоятельств, которые сделали Раза тем, кто он был теперь.
Она не считала себя мастером чтения человеческих душ и сердец, но одно знала точно: люди не меняются, лишь прячут вглубь себя свою боль, выстраивая из нее надежные глухие стены, закрывающие их от мира, — или позволяют боли разрушить себя до основания.
