— Парадокс. Ты предпочёл своему фетишу его. Так не бывает. Это неправильно. Вот, возьми обратно, — рука с книгой протянулась к коту. — И прости меня.
Котя недоверчиво смотрел на неё около минуты, потом бочком подошёл, и, резко выхватив книжку, вернулся ко мне.
— Не убегай. Ты должен пойти со мной. Так нужно. Так нам обоим будет лучше. Так ты будешь жить, — уже совершенно мягким, почти умоляющим тоном обратилась к нему незнакомка. — Ведь он скоро умрёт. Ты знаешь. И ты умрёшь. А я не хочу, чтобы ты умирал.
— О чём ты говоришь? Почему это мы умрём? — вклинился я. Но мои вопросы остались без ответа.
— Иди со мной. Пожалуйста.
Котя демонстративно отвернулся. Девушка протяжно вздохнула. Постояла немного, а потом подошла ко мне. Я приготовил кукри, хотя уже знал, что не смогу ей противостоять.
— Ты хочешь жить? — строго спросила она, приблизив непроницаемое забрало маски к моему лицу.
— Что за вопрос? Конечно хочу.
— Тогда поднимайся, и иди за мной.
— С какой это стати? Я не знаю, куда ты меня хочешь отвести. Ты какая-то неадекватная. Десять минут назад вообще собиралась мне голову оттяпать.
— Я бы и сейчас это сделала, будь моя воля. Но он без тебя не пойдёт.
— Кто? Котя? Тебе нужен Котя?
— Это элгер. И он важен. Чрезвычайно важен. И я его получу.
— Да пошла ты. Чокнутая. Хочешь убить меня — убивай.
— Мне не нужно этого делать. Тебе осталось жить не больше часа. Вообще-то, ты уже должен быть мёртвым. Я не ожидала найти тебя живым. Видимо, споры не успели созреть.
— Какие споры?
— Когда входил — сорвал паутину?
— Да, вроде бы. И пыль полетела.
— Это не пыль. На входе была ловушка. И ты в неё попался.
— Какая ловушка? Не понимаю.
— Я поставила её. Небольшой выводок оловянных пауков, плюс две грибницы грибов-пыхтунов. Оловянные пауки плетут особо прочную паутину, которую проще оторвать от стены, нежели разорвать. Грибы-пыхтуны растут быстро. Главное дверные косяки водой хорошенько смочить. Ну а потом, всё просто. Паутина срывает шляпки подсохших грибов, и те выстреливают споры. Затем, в зависимости от размеров и от стадии созревания спор, у жертвы остаётся времени от пяти минут — до восьми часов. И всё. Она умирает. А уже через сутки превращается в 'грибника'.
— Так вот почему ты в дыхательной маске.
— Мой организм так же уязвим, как и твой. Хоть я и умею перераспределять энергию. Элгер тоже это умеет, поэтому он проживёт дольше тебя. Но всё равно погибнет.
— Нас можно спасти?
— Не знаю. Времени прошло много. Но я попробую.
— Подожди… Объясни, как…
— Я больше не буду ничего объяснять. Скоро наступит темнота. Нужно срочно возвращаться домой. Я ухожу. С вами, или без вас. Если хотите жить — не отставайте.
Мне очень не хотелось идти за этой странной дамочкой. У неё явно было не всё в порядке с головой, и я прекрасно понимал, что жив только благодаря Коте, который почему-то был ей нужен позарез. Жизнь висела на волоске, но в те мгновения я уже ничего не боялся. Даже смерти. Я устал бояться, как мышонок, измученный кошкой. Безразличие овладело мной полностью. Единственное, что заставило меня оторваться от стула, и стиснув зубы отправиться к выходу, было воспоминание о матери. Там, в моём мире, я был ещё кому-то нужен, значит, я должен был вернуться домой. Понимание этой ответственности, усилило боязнь смерти. На меня нахлынула паника, придавшая второе дыхание.
Я выбрался из убежища. Вокруг было уже темно, но до наступления полного мрака время ещё оставалось.
— Эй! — простонал я, увидев фигуру на краю завала. — Подожди.
Она сбавила скорость, но не остановилась. Постоянно опираясь на руки, я сполз с груды обломков, и, не разгибая спины, держась за больную грудь, как мог, поспешил за ней. Состояние быстро ухудшалось. Я ничего не видел, кроме шагающего впереди силуэта, который невозможно было догнать. Мышцы слабели, суставы отказывались гнуться. Ноги переставали держать меня, и я полз по стене, как пьяница. Стена неожиданно завершилась, и я, потеряв точку опоры, упал. Подняться сил уже не было. Лёжа на спине, я наблюдал, как спасительный образ, перевёрнутый вверх тормашками, растворяется в сумерках.
Всё. Конец…
— Ты невыносим.
Над головой поплыло моё отражение в зеркале дыхательной маски.
— Поднимайся.
Я попытался пошевелиться, истратив на это остаток своих сил. Крепкие руки ухватили меня за плечи и втащили в полное небытие. Вокруг сомкнулась непроглядная тьма.
Молния прорезала сознание от края — до края. Первой мыслью было ощущение, что мне в нос вогнали раскалённый прут до самого затылка. Я отчаянно хватанул воздух. В глазах расплылись круги, и из-под них, как из-под воды выплыло лицо в маске.
— Дыши, — откуда-то издалека донёсся голос. — Глубже, глубже дыши.
Под нос уткнулось что-то скользкое, и в ноздри шибанул острый, обжигающий запах. Разум слегка прояснился, словно кто-то крутанул динамо-машину, заставившую вспыхнуть маленькую лампочку в моей голове.
— Не отключайся. Вот, держи, — цепкие пальцы схватили мою руку и вложили в неё кусочек чего-то влажного. — Когда будешь отключаться — нюхай. Понял?
Я усиленно пытался сфокусировать расплывающееся зрение.
