— Он — безумец. По крайней мере так говорит апологет Нибилар. Водзорд завязал с апологетикой, и ушёл в отшельники. Его считают чудаком.
— А в чём проявляется его безумие?
— Все хотят присоединиться к Апологетике, и никто не желает добровольно её покидать. Кроме Водзорда. Он вдруг решил, что его призвание — быть частью природы. В своё время, Водзорд изучал поведение местных существ, считая что в их повадках прослеживается общая закономерность. После долгих экспериментов, ему открылась некая тайна, которую он держит в строжайшем секрете. Ему удалось обрести полную неуязвимость от любых хищников, поплатившись за это своим рассудком.
Райли завинтила крышку, и отставила наполненную канистру в сторону. Я протянул ей пустую.
— Что такое 'Апологетика'?
— Хранилище… Тайных знаний.
— И ты тоже желаешь к ней примкнуть?
— Как и все.
— Что для этого нужно?
— Пройти Инсуакиль. Путь изгнанника.
— В чём он заключается?
— В поиске. Это постоянный поиск. Поиск Суфир-Акиль. Тебе не понять…
— Откуда ты знаешь? Хотя бы попробуй объяснить.
— Это трудно даже перевести. Суфир — 'находка', 'долгожданный результат'. А вот 'Акиль' — очень трудное слово. Большой спектр ассоциаций. 'Судьба', 'Предназначение', 'Вершина', 'Финал'… То, что ждёт нас в конце Инсуаля — 'тернистого пути'. Это может быть вещь. Или знание. Или откровение. Всё то, что необходимо Апологетике для завершения эксперимента Высших.
— Высшие — это сумеречники?
— Высшие — это Высшие… А сумеречники — это сумеречники.
Райли начинали понемногу раздражать мои вопросы, и я прикусил язык.
Канистра постепенно наполнилась. Мне хотелось, чтобы она наполнялась как можно дольше, так как одна мысль о том, что нам предстоит ползти обратно мимо жуткого мясника, сводила меня с ума. Но вот, крышка завинчена, и я с неохотой принял потяжелевшую ёмкость. Начался невыносимый путь назад. У выхода из кустов нас встретил трубный рёв со стороны развалин. Я поёжился. Как же не хотелось приближаться к этому страшному месту!
Ползти назад было тяжелее раз в пять. Всё из-за увесистой канистры, которая волочилась за мной как якорь, при этом постоянно за что-то зацепляясь, булькая и громко шурша. Хотелось забросить её на спину, но привязать было нечем и не за что. Райли как-то умудрялась волочь канистру гораздо тише и проворнее. Я же был как трактор с плугом. Это было ужасно.
Добравшись до пролома, Райли по традиции задержалась. В этот раз она медлила недолго. Повернувшись ко мне, она вдруг махнула рукой — 'Быстрее, быстрее!!!' И, орудуя локтями, прибавила скорость. Я не мог ползти так же быстро. Без канистры, возможно, но с ней — никак. Поэтому грохотал и корячился чрезвычайно заметно.
Бросив опасливый взгляд в трещину, я оцепенел. Кровь отлила от лица. Мясник смотрел прямо на меня. Расставив длинные руки, и поигрывая пальцами-серпами. Его личина была ужасной. Она была похожа на птичью. Голова, напоминавшая грубый, угловатый нарост, выходила прямо из груди, и венчалась тяжёлым роговым клювом. Глаза располагались по бокам головы, и были посажены очень низко. Когда тварь разинула клюв, я разглядел в её пасти стройные ряды конических зубов. Мощный рёв, сравнимый разве что с тепловозным гудком, сотряс хлипкие развалины. Мне почудилось, что от него осыпаются обломки стен. Ноги-тумбы с тупыми слоновьими когтями угрожающе топнули, выбив облачка пыли. Тяжесть монстра ощущалась даже здесь, за пределами его логова. Я чувствовал, как земля подо мной содрогается.
— Уходи! — Райли схватила меня за шиворот и буквально оттащила от пролома.
Она уже не пряталась. На четвереньках, но всё ещё сжимая драгоценную канистру, я поспешил дальше, к кустам. А моя подруга осталась стоять, отважно выпрямившись, напротив восьмитонного монстра, способного прихлопнуть её как муху. Кувыркнувшись в кусты, я перевернулся на спину, и закричал: 'Райли! Беги!'
Вместо крика получился какой-то невнятный писк. Райли стояла как изваяние. Канистра лежала возле её ног, а в руках поблёскивали ножи. Земля зашаталась от тяжёлой поступи. Огромный мясник бросился вперёд, дробя в пыль тупыми ступнями-колоннами кости и куски бетона. Огромные руки ударились в стену подстанции. Я даже на удалении слышал, как лязгнули его когти. Уродливая голова высунулась в разлом, остановившись в метре от Райли. Та даже не шелохнулась. Теперь можно было сполна оценить соотношение их масштабов. Глаз мясника был как половина её лица. Клюв клацнул, обдав девушку парящим дыханием. Я заметил это по всколыхнувшимся волосам.
