— Ну что ж, друзья мои, я в вашем распоряжении. По твоим глазам, молодой человек, вижу, что вопросов у тебя немало. Давно я не видел настоящих людей. Очень, очень любопытное зрелище. Интересный экземпляр. Но не будем отвлекаться.
— Вадим Дмитриевич, я ещё очень мало знаю об этом мире, поэтому…
— Ты не эколог?
— Нет.
— Очень жаль. Мне было бы интересно пообщаться с экологами из внешнего мира.
— Со мной в группе был эколог. Но он, к сожалению, погиб.
— Прискорбно. Ну да ничего не попишешь. И что же ты хотел узнать, мой дорогой?
Я покосился на Райли. Та молча жевала салат.
— Как покинуть этот город?
— Хм-м, — Водзорд погладил бороду. — А зачем ты приезжал, мил человек?
— Это была большая ошибка с моей стороны. Я ехал за вдохновением, но попал в передрягу. И теперь не знаю, что мне делать.
— За вдохновением? Ты его получил?
— Возможно. Наверное. Впечатлениями уж точно сыт по горло. Но какой от них толк, если я не могу вернуться домой?
— Так всегда получается, когда движешься по лучу, а не по отрезку. Геометрию в школе учил?
— Учил.
— Тогда должен понимать, что конец нового пути нужно знать в его начале. Теперь уже сложно что-то советовать. Но могу сказать с уверенностью, что отчаиваться не следует.
— Если Вы не можете мне помочь, тогда кто сможет?
— Не знаю. Из города никого не выпускают. Обойти защитный периметр вряд ли удастся. Там повсюду автоматические пушки и беспилотные летательные аппараты. Стреляют во всё, что движется.
— Это я уже знаю… Может стоит попробовать выйти к ним официально? Как мне связаться с начальником охраны периметра?
— Никак. Связи нет.
— Но Райли же упоминала, что апологеты как-то общаются с опр… С сумеречниками.
— Раньше такой контакт действительно был. Сугубо деловой. Доступный исключительно верховным апологетам.
— Таким, как Вы?
— Я лично с ними не общался. Только через посредников. Но даже те, кто общались, не имели права диктовать им свои условия. Видишь ли, молодой человек, мы подчиняемся сумеречникам, и обязаны следовать любым указаниям, исходящим от них. Раньше они нас контролировали, но потом вдруг перестали взаимодействовать с Апологетикой, и ушли в глухую оборону. Теперь они убивают всех подряд, без разбора.
— Кто они такие, эти сумеречники?
— Те, что стоят на периметре — гибриды. Бывшие люди, принявшие сумеречную сущность. Они подчиняются даркенам хо — истинным сумеречникам. Тем, что не являются людьми вовсе.
— Откуда они появились?
— Они всегда были. Просто вы о них не знали.
— Для чего они нужны?
— Для защиты и корректировки вашего мира. Они следят за ним, находят проблемы, и устраняют их.
— Как в этом городе?
— Да. Наш город представляет угрозу для мира людей, поэтому его закрыли на карантин. Таким образом, вас оберегают от нас. А нас — от вас.
— Я не верю. Что значит 'бывшие люди'? Что за бред? Всё это похоже на какой-то театр абсурда.
— Наш дорогой Писатель считает, что его разыгрывают, — Водзорд посмотрел на Райли, та молча развела руками. — Ты не показывала ему свою истинную сущность?
— Надо мне больно, энергию тратить. Не хочет верить — его проблемы, — фыркнула девушка.
— Так надо показать! Давай-ка, устроим сеанс!
— Нет-нет, Луриби, давайте без меня. После этих представлений я потом несколько часов восстанавливаюсь. Не хочу.
— Девочка, не упрямься. Если будем действовать вдвоём, то затрат будет меньше.
— Ох. Ладно, так и быть.
Водзорд, радостно потирая руки, умчался в соседнюю комнату.
— Что вы собираетесь со мной делать? — насторожился я.
— А, — поморщилась Райли. — Пустяки. Покажем, кто мы такие на самом деле.
— В смысле? Как?
— Это не больно.
Профессор притащил жестяную табакерку, и, взяв нож, зачерпнул из неё какое-то вещество, похожее на клей. Совсем немного, на самом кончике лезвия.
— Вот, Писатель, проглоти это.
— Что? Ножик, что ли?!
— Не будь идиотом. Просто слижи эту каплю с лезвия, — нервничала соседка.
— А что это?
— Ай-талук. Я рассчитал порцию. Действия хватит на пять минут, — кивал Водзорд.
— Ну хорошо… — одними губами, я снял с лезвия каплю незнакомой субстанции. — Надеюсь, что выживу.
— Осторожно, не порежься.
Попав ко мне в рот, вещество словно исчезло. Я не ощутил никакого вкуса.
— Молодец. Теперь начнём.
Профессор сел напротив нас, и протянул руки, словно для спиритического сеанса. Райли приняла его левую руку и дала мне правую. Я взял её за руку, и, слегка помешкав, ухватил кисть Водзорда. Тело пронзило, как электричеством. Словно в позвоночник воткнули металлический штырь, от затылка — до копчика. В глазах всё помутнело. И только мягкий голос лесника звучал в ушах, сквозь череду 'помех': 'Расслабься, Писатель. Расслабься. Впусти нас. Расслабься'.
Я больше не мог терпеть это, и сдался. Шум тут же прекратился, голова опустела, мышцы обмякли. Раскрыл глаза и увидел сквозь пелену два ярких свечения. Чем больше зрение возвращалось ко мне — тем отчётливее я видел их очертания.
