Когда между ними осталось не больше полутора метров, и четвёртый уже занёс оружие над головой окружённой девушки, случилось то, чего никто не мог ожидать. Презрительно улыбнувшись, Райли, с разведёнными в стороны руками, вдруг прогнулась назад, так далеко, как только могла, чтобы сохранить равновесие. После чего, четвёртый как-то странно вздрогнул, и развернулся на каблуках ко мне лицом. Из его вытекающего глаза торчал метательный нож, прилетевший откуда-то из коридора. В полном молчании, 6-04 всем своим ростом повалился на пол. Но не успело его тело коснуться пола, как из тёмного дверного проёма, посверкивая, вылетело ещё два ножа, которые Райли схватила налету, и, разогнув спину, тут же начала ими орудовать. Сперва она, крутанувшись юлой, распорола животы обескураженным шестёркам, стоявшим по бокам от неё, и те попадали, роняя оружие и собственные внутренности. Затем, завершив разворот, охотница метнула 'сестру' в тридцать девятого. Простонав, 'азиат' съехал со стола, и растянулся на полу возле меня. А Райли уже метелила бандитов набрасывающихся на неё со всех сторон. Прямо за её спиной, в коридоре чернела незнакомая фигура. Как только разбойники повыскакивали из своих укрытий, попытавшись атаковать Райли со спины, в битву вступил… Флинт! Ей-богу, такой основательной поножовщины я ещё никогда не видел. Повышенная реакция изгнанников, дополненная их запредельными скоростями, позволяли им вытворять просто невероятные кульбиты. Они прыгали, переворачивались, скользили по полу и махали руками, как пропеллерами. В разные стороны фонтанили кровавые брызги и отлетали начисто срезанные пальцы. Ничего подобного не было даже в фильмах Тарантино. Сражение изгнанников напоминало одну сплошную постановку, которую они долгое время репетировали, отрабатывая каждую деталь. Настолько слаженно и динамично происходило их сражение.
Хотя враг имел шестикратное превосходство, Райли с Флинтом уверенно уменьшали количественный разрыв, отправляя 'грязнуль' в расход одного за другим. Последние, в свою очередь, вовсе не были тупым 'пушечным мясом'. Они нападали организованно, скоординировано, не мешая друг другу. Удары сыпались на отважную пару друг за другом, но те успевали молниеносно отражать их, не получая повреждений.
Что характерно, 'грязнули' двигались быстрее 'чистюль' — и этот факт впоследствии подтвердился. Движения бандитов были такими быстрыми, что я не всегда успевал их уловить. Но в отличие от Райли и Флинта, эта скорость была не постоянной. Они набрасывались, наносили серию чрезвычайно быстрых ударов, и затем на какое-то время отступали, чтобы, видимо, отдышаться и восполнить силы. Это давало безупречное преимущество моим друзьям-'чистюлям', скорость у которых была хоть и более низкой, зато постоянной. Оба бились без передышки, ловя 'отдыхающих' бандитов в самый для них неподходящий момент. А когда те, очертя голову, набрасывались, храбрая пара ловко уходила в сторону, успевая заранее увернуться от хоть и скоростной, но бессмысленной атаки, бьющей, как правило, мимо цели.
Разгадка такой страной тактики крылась именно в культуре 'грязнуль' и 'чистюль'. Первые не щадили тела 'старых хозяев'. Бешеная энергия изгнанников была скована ограниченными возможностями человеческих тел, которые не позволяли им развивать максимальную скорость, и стесняли свободу движений, словно тесная одежда. Выходя на запредельные для человека скорости, изгнанники буквально убивали собственные тела: рвали мышцы и сухожилия, ломали кости. Из-за чего 'грязнули' и выглядели такими жалкими и потрёпанными. Но им было на это плевать. Однако же ресурс человеческой плоти далеко не безграничен. Поэтому со временем, такие изгнанники из лихих суперменов превращались в истерзанных, ущербных калек. 'Чистюли' же берегли свои тела, и знали пределы их возможностей, что позволяло им как сохранить целостность материальной оболочки, так и заметно экономить энергию во время подобных битв.
Вдобавок ко всему, Райли и Флинт активно прикрывали друг друга, отбивая нападки врагов не только от себя, но и от соратника, тем самым не давая возможности ударить в неприкрытую спину. Танец, а не сражение. И всё в полнейшем молчании, за исключением хрюканий и стонов, систематически издаваемых бойцами, получившими смертельное ранение.
