Я чуть не упал от толчка, но сохранил равновесие и припустил за Тиной. Солнце на мгновение скрылось за маленьким облачком, но за эту секунду нас обдуло таким арктическим хладом, что мои уши моментально потеряли чувствительность, а щёки отчаянно защипало. Огненно-жидкая сторона улицы отреагировала на температурный скачок пронзительным шипением и воем, сопровождавшимся парой взвившихся смерчей. А ведь это всего одна секунда. Взглянув на небо, я прикусил язык. За маленьким облачком ползло крупное кучевое облако. И вот оно-то явно грозилось закрыть Солнце на более длительное время.
— Быстрее, ребята! Немного осталось! Мы почти вышли! — торопила нас Тинка.
Мы и так спешили как могли. Но дом, который доселе прикрывал нас от всепожирающего светила, вскоре закончился, и тень оборвалась, пререходя в маленькую полоску, тянущуюся вдоль раскалённого докрасна чугунного забора. Тинка резко свернула на границе тени, и бочком стала сдвигаться в сторону её продолжения. Я делал всё в точности как она, успевая поглядывать на беспощадно приближающееся облако. Вот мы добрались до забора. Благодаря своей раскалённости, он компенсировал теневой холод, и рядом с ним можно было двигаться прямо по тени, без риска превратиться в снеговиков. Впереди, сквозь марево и дымку, уже проступали очертания нормальных, не тронутых Дланью зданий. Значит выход из аномалии был уже рядом, но облако двигалось быстрее нас.
— Быстрее!!! Быстрее!!!
Позади уже слышалось нарастающее шипение, словно кто-то заливал масло на необъятную раскалённую сковороду. Я бежал не оборачиваясь. Задыхаясь от кашля, и уже почти ничего не видя из-за забившего глаза пепла.
— Быстрее!!!
Солнце окончательно ушло за облако, и за пару мгновений весь город потемнел. Рывок! Я врезался в Тину и вместе с ней мы упали на тротуар. Неужели всё? Неужели смерть? — крутилась в моей голове ошалелая мысль. Но ледяные объятья не торопились принимать нас.
— Ф-фух, — где-то наверху послышался голос Райли. — Неужто вырвались?
— Писатель, слезь с меня, пож-жалуйста, — заворочалась подо мной Тинка.
Я перевернулся на спину, освободив её, а потом поглядел туда, откуда мы только что выбежали. Боже правый! В пяти метрах от нас бушевала снежная буря, а улица остывая каждую секунду, с треском заковывалась в ледяной панцирь. Ещё бы немного, и мы бы остались там торчать в виде эскимо, дожидаясь, пока вернувшееся солнце не превратит нас в раскалённую пыль.
— Охренеть — не встать, — я вытер рукой лицо, обгоревшее с одной стороны и обмороженное с другой.
— Назад пойдём другой дорогой, — решительно заявила Райли. — Второго такого перехода нам не пережить. Особенно с грузом.
— Я подумаю над этим, — поднялась на ноги Тинка.
— Ну что, Писатель, отдышался? Готов дальше идти?
— Готов, — с трудом опёрся я на свой закопчённый локоть.
— Тогда пошли. Нам ещё со злодеями предстоит разбираться… Чёрт, я даже представить себе не могу, как мы будем это делать?
— Идёмте за мной. Нужный нам вход в канализацию находится на прилегающей улице, — Тина повела нас дальше.
Со злополучной улицы 385-й стрелковой дивизии мы повернули на проспект Геологов, который, по словам нашей проводницы, вёл непосредственно к «Детскому миру», но идти по поверхности было опасно из-за пресловутых злодеев и электрических мушенбруков, предпочитающих устраивать здесь неожиданные засады.
Проспект был широким, четырёхполосным, уходящим в самый центр города. На нём, как и на улице Гагарина, сохранилось много следов былой катастрофы. Вот карета скорой помощи с раскрытыми настежь дверями. А рядом носилки и с десяток трупов, включая самих медиков (опознал по голубым халатам и шапочкам). Далее — милицейской заграждение, которое так и не успели установить окончательно. Вдоль ребристого заборчика, увешанного запрещающими знаками, ровненько лежат останки милиционеров. Как стояли в оцеплении — так и погибли.
— Нам сюда, — Тинка повернула к тротуару. — Люк здесь.
Райли на мгновение остановилась, взволнованно втягивая ноздрями воздух, и как-то глухо прорычала, словно кошка, почувствовавшая приближающуюся опасность. Я посмотрел туда, куда она смотрит, но увидел лишь замусоренный подземный переход.
— Тяжёлый, зараза, — девочка усиленно пыталась выворотить ржавый, тяжёленный люк.
Я подоспел ей на помощь, и работа пошла слаженнее.
— Как же ты их ворочала, когда жила одна? — спросил я, налегая на неподдающуюся железяку.
— Справлялась, — буркнула та. — Куда деваться?
Откатив люк в сторону, мы открыли вход в очередное подземелье.
— Там опять комары будут? — я поёжился, представляя, что сейчас мне снова придётся отмахиваться от этой пакости.
— Нет. Здесь их не должно быть. «Дантова Длань» близко. Они на неё реагируют, — Тина спрыгнула в освободившийся лаз. — Полезли.
— Давай, Писатель, лезь, — подтолкнула меня Райли, не спуская глаз с подземного перехода.
— Что-то не так? — тормознул я.
— Лезь давай!
— Лезу, лезу…
Мы с Тиной спустились на дно колодца. Затем я услышал, как Райли наверху задвигает канализационный люк обратно, погружая колодец в кромешную тьму.
— Эй, зачем закрываешь? — окликнул её я.
