— Писатель, это — Апологетика. Мир внутри мира, — терпеливо объяснил Гудвин. — Последняя ступень нашего пути. Убежище, изолированное от внешних невзгод. Здесь безопаснее, чем где бы то ни было.
Мы вошли в первое помещение. Опять пустота. Никакой мебели, никаких лишних предметов. Только заштукатуренные стены. Правая стена была сплошь исписана буквенно-цифровыми символами. При ближайшем рассмотрении, это оказались «имена» изгнанников. Подняв с пола гвозди, мои друзья дошли до участка, где надписи обрывались, и по очереди стали вписывать себя, чиркая по сыпучей штукатурке. Последней записалась Райли, после чего протянула мне гвоздик.
— На.
— Зачем?
— Пиши.
— Что писать?
— Как что? Свой код.
— Но у меня же нет кода.
— Да это всего лишь формальность, Писатель, — улыбнулся Флинт. — Можешь вписать сюда любую цифру. Но вписать что-то нужно обязательно. Таково правило.
— Правда любую? — я недоверчиво посмотрел на Гудвина.
— Пиши-пиши, — кивнул он. — Только смотри, чтобы не совпало с кем-то уже записавшимся.
— Эх, ты! — я окинул взглядом исписанную стену. — Тут час проторчишь, пока всех перечитаешь.
— Да пиши уже быстрее что-нибудь, — подгоняла меня Тинка.
— Ладно. Пишу… Вот этого точно не должно быть, — я немного подумал, и аккуратно нацарапал рядом с записью Райли «Z-345/9-09». Просто так, наобум.
— Вот и молодец, — хлопнул меня по плечу Гудвин. — Идём дальше.
В следующей комнате находилась раздевалка, сохранившая свою функцию даже после катастрофы. Здесь вернувшиеся изгнанники должны были снять свои старые одеяния и облачиться в новые. Вот, оказывается, для чего мы тащили с собой запасную одежду. Райли и Тинка ушли в кабину санобработки, а Гудвин и Флинт стали переодеваться прямо здесь. Я поменял только верхнюю одежду, оставив свою жилетку, и сел на лавочку, дожидаться остальных.
— Выбери шкафчик и сложи старое туда, — указал Гудвин. — Потом его утилизируют.
Я послушался.
— Ещё бы помыться, — мечтательно промурлыкал Флинт.
— Баня только после признания, — ответил Гудвин. — Потерпи немного.
— А если не признают?
— Признают. Не теряй уверенности.
Переодевшись, мы прошли в «комнату ожидания» без окон. Тут были только деревянные лавки вдоль стен. В темноте, Флинт постучал рукой по стене, и повсюду загорелся свежий люминесцентный воск. Выходит, что нас всё-таки ожидали.
— Ну, а теперь будем ждать, — Гудвин сел на лавку, положив рюкзак рядом.
— Чего ждать? — спросил я.
— Когда позовут.
— А долго?
— Откуда же я знаю?
— А вызывать будут по одному?
— Да, но не сразу. Сначала запустят в «зону реабилитации». Это первая жилая зона. В ней бывшие изгнанники привыкают друг к другу, подавляя былое противостояние. Ведь апологеты не должны бороться друг с другом. Там живут те, кого недавно признали, и те, кто ещё ожидают признания конклава Верховных Апологетов.
— А вдруг меня не вызовут?
— Ещё как вызовут. Ты — уникальный случай. Впервые в Апологетику пришёл не изгнанник, а человек. Я думаю, что им будет, по меньшей мере, интересно, как ты вообще досюда дошёл?
— Меня немного трясёт.
— Это нормально.
Ожидание длилось очень долго. Отсидев себе весь зад, я попытался прилечь, съёжившись на узкой, неудобной лавочке. О том, чтобы задремать, не могло идти и речи, так как любое неудачное движение грозило падением на пол.
Спутники разговаривали мало. Тинка пожаловалась на разбитую голову, добром не успевшую зажить после удара об бордюр в Призрачном Районе, и снова травмированную в том же самом месте. Флинт сетовал на рану, которая, даже несмотря на остановленное кровотечение, сумела запачкать его белую рубашку. Я же старался вообще ни о чём не думать. Будь что будет.
— Поверить не могу, что 7-40 опустился до такого уровня, — сказал Флинт.
— Видите, к чему приводит употребление талукана, — ответил Гудвин.
— А чего вы на меня-то смотрите? — с подозрением взглянула на них Райли.
— А кто его жрал? Мы, что ли?
— Всё со мной в порядке уже. Голова только чумная.
— Легко отделалась, значит. Обычно изгнанники, обожравшиеся талукана, отрываются от реальности насовсем.
— У меня всё было под контролем.
— Конечно. Под этим 'контролем' мы тебя едва сумели обратно в тело запихнуть, — цинично напомнил Флинт.
— 7-40 тоже так думал. Что всё под контролем. Что он управляет ситуацией, — продолжил Гудвин. — Но всё оказалось иначе.
— Да что вы к ней привязались? — вступилась Тинка. — Она спасла меня и Писателя. Райли очень смелая.
— Смелость, граничащая с дуростью, — заметил Флинт.
— Зато ты, Флинт, так резво улепётывал от джамбликов, что чуть не столкнул нас с балкона в той подземке.
— Кто улепётывал?! Я прикрывал ваш тыл!
— Давайте потише, а? — Райли сдавила голову руками. — От вас башка гудит.
'Хорошо, что они не узнали о том, как я отдал нож командиру суларитов', -краснея, думал я. — 'Вот, позорище — так позорище'.
Дверь открылась, и в комнату заглянул представительный апологет в стильном костюме.
— Аруви, — он оглядел нас, и, кажется, опешил немного. — Вас так много.
— Мы — каждый сам по себе, — поспешил оправдаться Флинт.
— Хорошо. Идите за мной.
