Дракон застыл чуть поодаль от мага, церемонно раскинув крылья, на одном из которых виднелись свежие шрамы, кости были скреплены неловко сделанной шиной. Он надменно изучал старика белыми глазами, в которых кинжальными разрезами бились вертикальные нити зрачков.
Мрир смотрел в шипастую алую морду.
– С-снова магия… Твои ц-света с-серый и крас-сный, – выговорил дракон. – Я вижу твою с-силу…
Волшебник стиснул пальцы на посохе, голова ящера метнулась вперед стремительно и страшно, опережая выплеск магии.
– Не с-смей… Из-сжарю. Положи пос-сох, ш-шпион.
Старик показно тяжело наклонился, но дракона было не разжалобить. Более того, он заставил оттолкнуть посох от себя ногой и поднять над головой руки.
– Я не шпион, – сказал Мрир. – Я… лекарь. У тебя болит крыло, а я лекарь. Я друг.
Острые зубы в несколько рядов хищно блеснули.
– Не мне. С-старик, с-скрывающий с-силу. Начавш-ший с-со лж-ши. Ц-сель виз-сита?
Мрир видел дракона так же, как дракон видел его, сквозь сферы. Острый, режущий белый свет, как исходит от дальних звезд, – вот каков был дракон. Не такой, как все виденные им ранее. Будто в чешуйчатую суть оказалось замуровано нечто совершенно иное…
– Я хожу по всей Эале, помогаю. Помогаю своей силой, лечу разные болезни, а мне платят – деньгами или пропитанием. – Мрир на ходу втискивался в привычное обличье кроткого благодетеля, а мозг лихорадочно работал, пытаясь понять, как совладать с громадной и явно недоброй зверюгой. – Тут, в Моруме, никогда не было… лекаря.
Неуклюже сделанный крепеж драконьих костей подтвердил: он на правильном пути, нужно развивать легенду.
– Ты рано пробуешь крыло, – выговорил волшебник. – Оно не срослось и не окрепло еще. Позволь, я помогу. Помогу… за десять золотых монет.
Дракон некоторое время смотрел молча, потом подшагнул ближе. От громадного багряного тела изливался небывалый жар.
Он приблизил клыкастую пасть прямо к лицу Мрира.
– Ош-шибешься… умреш-шь…
Мастер Войны поднял хвост, и грозное золотое жало остановилось под подбородком волшебника.
– Вот так убивают под моим с-солнцем… – прошипел он.
Кончик хвоста вмялся в загорелую сухую кожу, но не проколол ее. «Пока не проколол», – понял Мрир. Кто бы он ни был, одержавший верх над драконьей сутью, добра от него ждать не следовало. Покорности – тоже.
Но у всех есть слабости.
– Можешь убить меня, я и так стар. Крыло гноится. Два месяца… три тебе не видеть неба. Если найдешь иного лекаря.
Он попал в точку. При упоминании неба дракон как-то по-человечески жалобно моргнул.
Жало перестало давить.
Волшебник положил ладонь на чешуи, призывая целебную магию. Вместе с этим он желал проникнуть в саму суть странного ящера, чтобы вызнать – кто, кто скрывается под его маской? И вот он уже увидел что-то – ослепительное, выжигающее чужое белое солнце, великие горы, устланные безупречным покровом снегов, и застывшие на скалах арки дивных городов; золотые неподвижные маски, и узкие смертоносные клинки, и хищные силуэты великолепных звездных кораблей, поднимающихся в небеса…
– С-сканируеш-шь?!
Из процесса его вырвал удар сокрушительной силы, отбросивший к противоположной стене. По рассеченному подбородку потекла кровь, Мрир ударился спиной и забился, тщетно пытаясь вдохнуть.
Багряный дракон навис, дыша черным. Чешуи словно раскалились, топорщась. Шея геральдически выгнулась и поднялась над старым магом. Жаркое дыхание касалось кожи Мрира, а волоски в бороде потрескивали и свивались черными скрутками.
– Ты ис-сцелил крыло, – выговорил дракон. – Поэтому у меня к тебе обязательс-ство. Ос-ставлю тебе ж-шизнь. Но не с-смей больш-ше появлятьс-ся тут, с-старик. Потому что ты… о-шибс-ся…
Хвост извился волной и швырнул ему несколько золотых монет.
Мрир, ухвативший золото на лету, и не собирался более тут появляться.
Сейчас он думал вовсе не о том, как уцелеть после своей неосторожной ошибки. Его больше занимало то, что увидел внутри сущности господина дракона.
В другом мире непутевая девушка по имени Оля, страстно желавшая быть Алорой, докладывала ему обо всем, что происходило в доме Ирмы. В этом доме, точнее, в самой женщине, сплелись нити Силы, разобраться с которыми Мрир не мог – но точно знал, что Тайтингиля рано или поздно выведет именно сюда, к ней. Сама Ирма была неповинна в том, что стала объектом внимания и порталом для разнообразных потоков информации и странных встреч. Пустышка, никакого магического дара. Просто так вышло. Иногда случалось, что самый простой человек делался персоной особого значения.
«Белоглазый черт, ходит в красном женском платье, ругается по-блатному, – четко выговаривала тогда в молчащий телефон Оля, – глаза… я думала сперва, линзы. Белые глаза, зрачки, как у кота, только уже. Нитками. Зовет себя Мастером Войны… противный, ужас! Злющий!»
Значит, Мастер Войны. И Альгваринпаэллир, кровь которого была теперь у Мрира – истинная кровь, не застывшая драгоценными камнями, – они слились воедино, и это едино грозило уничтожить не только его планы, но и всю прежнюю Эалу.
Вот так поворот.
