Третий том цикла "Нирэнкор". Культ Матери Света разрастается как опухоль, а власть первосвященника становится сильнее, вынуждая его развязать кровавую войну с соседними странами. Всё, за что так боролись Лета и Марк, будет обреченно на гибель, если они не остановят жестоких фанатиков. Им удается узнать, что за Церковью стоят таинственные Ткачи, все упоминания о которых давно стёрлись из летописей, а то, что осталось, ведёт на Иггтар — землю палящего солнца и вечных песков. Чтобы выжить в таком путешествии, Марку и Лете потребуется обратиться за помощью к старым друзьям…
Глава 1.
Белтанн.
Ей снилась охота. И чащоба Куруада.
Она преследовала дикого оленя, ведущего её через колючие заросли, хлеставшие чёрными ветками по ногам. Быстроногий, бурый, изящный, он широкими скачками ускользал от неё, теряясь в изумрудной темноте леса. Пальцы то и дело соскальзывали с тетивы и касались сухой коры деревьев, когда она пыталась найти себе опору в непроходимом кустарнике. Олень издевался над ней, заводя её всё дальше в бурелом.
Прежде чем она упустила животное из виду, она вспомнила, что плохо стреляет. Её учили стрельбе из лука долго и терпеливо, но это было всё равно что научить рыбу говорить. Она бросила взгляд вниз, на своё оружие, на подточенные чёрные плечи лука. Он ей не принадлежал.
Она уставилась в завесу крючковатых деревьев перед ней, прислушиваясь к зловещей тишине Куруада. Каждый, едва уловимый шорох был ей слышен, и она силилась распознать треск веток под стройными копытами. Но ничего. Мёртвое безмолвие.
Она неспешно пошла вперёд, ощущая, как тьма вокруг неё начинала сгущаться. Где-то что-то треснуло, побежало, но маленькое. Не олень. Она внимательно оглядывалась, проникая ночным зрением в темноту леса, отыскивая хоть какое-либо движение помимо шевеления ветвей и листьев на слабом ветру. Морозный воздух закрадывался за шиворот и холодил обнажённые кисти рук.
Звуком, который заставил её до предела натянуть тетиву с наложенной на неё стрелой, оказался трескучий шум падающего тела, разорвавший эхом тишину. Она помчалась на этот звук, не отпуская согнувшийся лук, перепрыгивая через вороха веток и низкие кустарники.
Поляна, на которую она выбежала, была вся залита светом непривычно красной луны, отчего она не сразу поняла, что произошло. Она двинулась медленно, нацеливая стрелу на лежавшего посреди поляны оленя, рвано дышавшего и царапавшего передними копытами мёрзлую землю. Подойдя достаточно близко, она опустила лук, почувствовав болезненный укол где-то глубоко внутри. И страх. Запоздалый, тягучий, неторопливо обхватывавший её ледяными пальцами.
Зверь был ранен. Кровь, казавшаяся в алом свете луны чёрной, хлестала из шеи, покрывала вырванные из брюха кишки, от которых всё ещё поднимался пар. Глаз животного уставился на девушку, сверкая горячей слезой и будто умоляя её прервать мучения.
С похолодевшим нутром она выпустила стрелу, просвистевшую долю секунды и проткнувшую олений череп. Глаз застыл невидящим взором. Девушка судорожно выпустила лук из рук, рассматривая ветвистые рога, развороченное нутро и крепкие ноги. В окружающей тишине было что — то страшное, что-то такое, что заходилось в агонии и кричало ей, чтобы она поскорее уходила отсюда. Но ноги её уже вросли в землю, погружаясь по щиколотку, с каждым мгновением всё глубже уходя вниз. Она закричала, пытаясь выдернуть их, однако крик потонул в чём-то скользком и горячем. Тогда она поняла, что захлёбывалась собственной кровью…
Пробуждение отозвалось вспышкой боли в голове.
Она ещё долго лежала в постели, прислушиваясь к щебетанию птиц за окном и шуму весеннего ветра. Голова продолжала болеть, но уже не с такой силой. Заглянула служанка, сообщила о том, что её ждали в саду на завтрак. Лета скупо кивнула, а когда служанка попыталась намекнуть на свою помощь в утренних процедурах, девушка отослала её прочь. Ей не нравилось, что при дворе короля было принято пользоваться услугами челяди даже в таком простом деле, как умывание. Более того, это её изрядно бесило. Лиам настоял на том, чтобы приставить к ней служанку, и этого было достаточно. В основном Лета посылала её в город за чем-нибудь, когда было лень самой идти, или общалась через неё с друзьями, когда тоже не хотелось шагать на другой конец дворца. Но чтобы принимать с её помощью ванну или чтобы служанка расчёсывала ей волосы… Нет уж, увольте.
Лета выбралась из-под вороха мягких одеял и поплелась умываться. Покои были залиты желтоватым утренним светом, подсвечивая искусную мебель и мозаичную плитку пола. Цвет стен — розовый, на закате приобретающий приятный персиковый оттенок. Первое время Лета действительно чувствовала себя принцессой. Но настоящий восторг она испытывала от огромных окон, которые выходили в сад. К нему она могла подобрать только один эпитет — райский.
Лета прошла по нагретому солнцем полу, постепенно возвращаясь в реальность после плена кошмара. Она никогда не видела хороших снов. Либо ей не снилось ничего, либо только кошмары. Последние полгода — почти всегда кошмары. Разного характера, степени ужаса и страданий, с разным сюжетом и насыщенностью образов. Ей советовали прислушиваться к ним, вдруг эти сны вещие и говорят о будущем.
Лета усмехнулась. Ну, конечно. Мёртвый олень не что иное, как Кернун собственной персоной. Но сон отнюдь не вещий. Он — отражение страхов кернички, которые всё чаще и чаще начинали её пожирать.
Возле чаши с водой для умывания стоял пузырёк с зельем от головной боли. Лета улыбнулась. Лиам помнил о её частых мигренях.