Положив Рику на живот, я сел сверху и прошёлся руками по её спине, шее. Затем спустился ниже, к попе. Помял спортивные упругие ягодицы, погладил по бёдрам с внешней стороны, после — с внутренней. Как и ожидал, от последнего прикосновения она заёрзала, раздвигая ноги чуть шире.
Когда коснулся кончика плавника и заскользил ладонью до его основания, Рика не выдержала, выдохнула:
— Не томи, прошу…
Уже придумав, как доставить ей больше удовольствия, я продолжал одной рукой гладить плавник, а другой помог себе войти. Было не так уж удобно, но и не проблематично.
Промежность Рики снова легко приняла меня, обволокла и позволила начать двигаться. Вот только без упора обеими руками в матрас это получалось плохо. Тогда я взялся правой рукой за её бок, продолжая левой поглаживать плавник.
— Быстрее, — приговаривала она сквозь слабые стоны, — быстрее.
— Если так можно, — начал я, взявшись теперь обеими руками за плавник, — то…
— Нужно! Так ещё лучше!
Похоже, я нашёл правильный способ. И ей хорошо, и мне удобно.
Держаться за плавник двумя руками и вгонять достоинство в Рику с силой — идеально. Судя по реакции, она не просто была довольна от того, что я держался за плавник: наследница просто кайфовала. И я был только рад стараться, чувствуя теперь, что нам в такой позе очень удобно.
Немного позже я разогнался. Рика стонала громче, извивалась подо мной. А когда я заметил, что она стала пытаться, что называется, подмахивать попой, чуть привстал с неё, чтобы было удобнее попасть в один ритм, двигаться в унисон. Пусть не сразу, но получилось.
Стоило мне лишь немного остановиться, Рика сама начала работать тазом, вгоняя тем самым ствол максимально глубоко. Благодаря этому мне удалось больше сосредоточиться на плавнике: не просто держаться, но и гладить. И эффект был сильнее, чем раньше. Теперь наследница, будто сама не своя, с такой скоростью задвигалась, что шлепки показались мне слишком громкими. Настолько громкими, что они заглушали её стоны. И всё это возбуждало сильнее и сильнее, будя животную похоть, отключая разум. Но находиться в той же позе, держаться за плавник и одновременно увеличить скорость не получалось никак. Однако останавливаться, когда мы уже на пике, нельзя.
И я продолжил, вкладывая всю силу, независимо от удобства. Потом пришлось всё-таки отпустить плавник, взяться за бока Рики, приподнять её так, чтобы она согнула колени под себя. Мне удалось проделать это достаточно быстро, лишь с небольшой заминкой, поэтому я вновь проник и теперь уже с максимальным удобством принялся не просто входить-выходить, а буквально долбить, буравить. И с каждым разом всё сильнее, грубее, почти не контролируя себя, желая только одного — испытать снова яркий и безумный оргазм.
Разгорячившись до предела, обливаясь потом, я уже чувствовал лишь то, как вхожу в Рику. Становилось туго, узко. Она уже близка к оргазму. Близок и я. Кроме жара по всему телу, чувствовал горячие ягодицы, то и дело ударявшиеся об пах. И я входил, входил. Откровенно трахал Рику, наслаждаясь каждой секундой, каждым её стоном, вздохом. Ускорился, как в последний раз, прижал её ещё ближе к себе. У неё между ног стало совсем тесно, что спровоцировало меня на оргазм быстрее, чем думал.
Увлечённый отменным сексом, я кончил прямо в Рику под её сладкие стоны. Мы остановились почти вместе, хотя она ещё покручивала попой, надеваясь на ещё возбуждённое достоинство. Я же гладил её по спине, по ягодицам, плавнику, даже не задаваясь вопросом, для чего это делаю. Быть может, как благодарность. Или в качестве заботы. Нет точного ответа. Зато совершенно точно ясно одно — в этот раз получилось даже лучше, чем в бассейне.
Немногим позже я всё-таки улёгся на кровать, восстанавливая дыхание и просто отдыхая. Рика легла рядом, но обниматься, прижиматься не спешила. Вот теперь стала видна ещё одна большая разница между любовью и страстью.
Ступая по мягкому ковру изумрудно-зелёной травы, среди невысоких пышных деревьев, на которых висели сочные алые фрукты замысловатой ромбовидной формы, Ин-Дигнус чувствовал себя как никогда прекрасно. Он глядел на сады даже с большей заботой и любовью, чем на жену. Порой у автократа появлялись мысли, что ему вообще никто не нужен, кроме чудесных садов и поместья. Но кто тогда будет обеспечивать цивилизацию и следить за порядком на планете?
В который раз задумавшись, Ин-Дигнус вновь забыл о присутствии Каллида. Тот шёл следом и ждал, когда же автократ продолжит. Никогда и нигде раньше главе «Лиум-Парс» не приходилось проявлять столько терпения. Но он обязан быть сдержанным, чтобы не потерять всё, чего ему удалось добиться за целую жизнь.
— Я познакомлю тебя с Эн-Брисом, — заговорил Ин-Дигнус, не спеша разглядывая сады, словно мог заметить даже самые мельчайшие изменения: насколько поспел тот или иной фрукт, где стала примятой трава, в каком месте упал листок.
Каллид промолчал, не зная, что ответить. Кто такой Эн-Брис, он понятия не имел.
— Эн-Брис — это гибрид ангела и демона, — внёс уточнение автократ. — Таких больше нет нигде. Только у меня.
