Он лежал на холодных камнях, глядя в ночное небо, и ждал, что этот слабо знакомый, но неуловимый голос возвестит о его победе. Но вместо этого волна за волной боль, которую он раньше предпочитал игнорировать, наконец, начала настигать его измученное тело.
Санни застонал, чувствуя боль во всем теле. Особенно мучительно болела кожа на спине, рассеченная кнутом раба и пронзенная костяными шипами новорожденной личинки. Он также начал дрожать, снова охваченный жутким холодом.
«Наверное, нет.»
Его мысли были медленными и мутными.
Что еще я должен делать?
Над ним появилась темная фигура. Это был Герой, спокойный и красивый, как всегда. На его броне были грязь и царапины, но в остальном молодой солдат был в полном порядке. Он протянул одну руку к Санни.
— Вставай. Ты замерзнешь до смерти.
Санни вздохнул, смирившись с тем, что его Первый кошмар еще не закончился. Затем он стиснул зубы и медленно поднялся на ноги, не обращая внимания на руку Героя.
Вокруг них была сцена полной резни. Кроме трех рабов и Героя, все члены каравана были мертвы. Их тела валялись на земле, ужасно искалеченные или разорванные на куски. То тут, то там виднелась отвратительная туша личинки. Тени, отбрасываемые костром, весело плясали по каменной платформе, казалось, ничуть не беспокоясь об этом нездоровом виде.
Санни слишком устал, чтобы беспокоиться на этот счёт.
Шифти и Ученый уже встали и смотрели на Героя с усталой опаской. В кандалах или без, они все равно оставались рабами, а он — рабовладельцем. Заметив их напряженные взгляды, солдат вздохнул.
— Подойдите ближе к огню, все вы. Нам нужно согреться и обсудить, что делать дальше.
Не дожидаясь их ответа, Герой повернулся и пошел прочь. Поколебавшись несколько мгновений, рабы последовали за ним.
Через некоторое время все четверо сидели вокруг костра, наслаждаясь приятным теплом. Шифти и Шолар находились рядом друг с другом, держась на безопасном расстоянии от Героя. Санни сидел отдельно от всех, не потому, что у него была какая-то особая причина не доверять кому-то одному больше, чем другим, а просто потому, что он не любил людей вообще.
Когда Санни рос, он всегда был изгоем. Не то чтобы он никогда не пытался с кем-то сблизиться, просто ему казалось, что у него нет такой способности. Как будто между ним и другими людьми была невидимая стена. Если бы ему нужно было выразить это словами, Санни сказал бы, что он родился без маленького, но важного механизма в мозгу, которым, казалось, обладают все остальные.
В результате его часто озадачивало и ставило в тупик поведение людей, и его попытки имитировать его, какими бы старательными они ни были, неизбежно проваливались. Эта странность заставляла окружающих чувствовать себя неловко. Короче говоря, он был немного другим, а если люди что-то и ненавидят, так это тех, кто отличается от них.
Со временем Санни просто научился не сближаться ни с кем и удобно устроился в своей роли изгоя. Эта привычка сослужила ему хорошую службу, поскольку не только сделала его уверенным в себе, но и уберегла от ударов в спину со стороны сомнительных личностей.
Вот почему он не был в восторге от того, что разделил остаток этого Кошмара с тремя незнакомцами. Вместо того чтобы попытаться завязать разговор, Санни тихо сидел в одиночестве, погрузившись в свои мысли.
Через несколько минут голос Героя наконец нарушил тишину:
— Как только взойдет солнце, мы соберем всю еду и воду, которую сможем найти, и спустимся обратно с горы.
Шифти бросил на него вызывающий взгляд.
— Зачем нам возвращаться? Чтобы нас снова заковали в цепи?
Молодой солдат вздохнул.
— Мы можем пойти каждый своей дорогой, когда покинем горы. Но до тех пор я все еще отвечаю за ваши жизни. Мы не можем продолжать путь, поскольку путь через горный перевал долог и труден. Без припасов, которые хранились в повозке, ваши шансы добраться до него невелики. Поэтому возвращение назад — наша лучшая надежда.
Ученый открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом передумал и промолчал. Шифти выругался, похоже, убежденный рациональными словами Героя.
— Мы не можем спуститься.
Все трое повернулись к Санни, с удивлением услышав его голос.
Шифти рассмеялся и посмотрел на солдата.
— Не слушайте его, ваша светлость. Этот мальчик, э-эм, тронут богами. Он сумасшедший, вот что я хочу сказать.
Герой нахмурился, глядя на рабов.
— Вы двое живы только благодаря храбрости этого ребенка. Как тебе не стыдно так о нем отзываться?
Шифти пожал плечами, показывая, что ему совсем не стыдно.
Молодой солдат покачал головой.
— Я, например, хотел бы услышать его доводы. Скажи мне, почему мы не можем спуститься?
Санни сдвинулся с места, чувствуя себя неуютно в центре всеобщего внимания.
— Потому что монстр не умер.
— Потому что монстр не умер.
Эти зловещие слова повисли в тишине. Три пары глаз расширились, уставившись прямо на Санни.
— Почему ты так говоришь?
