Однако он недолго размышлял о своей потере, потому что оставшиеся гремлины уже спешили разорвать его на части.
...Некоторые, однако, нашли новую цель.
Санни хмыкнул и постарался как можно точнее управлять своим телом. Он не стал приказывать Змею Души принять форму оружия или призвать Святую, предпочитая пока держать свои карты при себе.
Ящероподобные мерзости не казались слишком опасными. По крайней мере, не с их оставшимся числом и разделенным между двумя целями вниманием.
«Проклятия...»
Искалеченное тело четырехрукого демона было слишком высоким, тяжелым и громоздким. Каждое движение требовало больше усилий, и оно было медленнее, чем он привык. Несмотря на нечеловеческую силу стальных мышц теневого существа, которая должна была привести к взрывной скорости, тащить на себе такую массу все же было не так просто, как управлять маленьким и стройным человеческим телом, которым он обладал раньше.
«Кто бы мог подумать, что однажды я буду скучать по своему маленькому росту?»
Четыре гремлина одновременно прыгнули на Санни, большее их количество отставало на секунду. Их узкие глаза светились бешеной жаждой крови, а зазубренные когти были нацелены на его плоть, желая разорвать ее на части.
Окутанный тенями, со Змеем Души, темными пятнами сияющими на его коже, Санни сделал шаг вперед и поймал всех четырех существ в воздухе, а затем ударил их черепами друг о друга, раздавив их.
Хотя ему было трудно контролировать свое новое тело, как эти твари могли надеяться выжить в битве с демоном?
С очень особенным демоном...
Санни оскалил зубы и бросился вперед, из его рта вырвался низкий рык. Его четыре руки двигались, сокрушая плоть и кости. Нескольким зверям удалось проскользнуть мимо него и вонзить когти в его бедра, а один даже попытался откусить большой кусок плоти.
Санни зашипел от боли и присел, используя когти, чтобы разорвать на части еще четырех гремлинов. У него не было свободной руки, чтобы прикончить последнего, поэтому он просто откусил ему руку своими острыми клыками, чувствуя хруст кости и отвратительный вкус испорченной крови на языке.
«Аргх! Меня сейчас вырвет!»
Санни выплюнул полный рот прелой, темной крови и заставил вопящее существо замолчать, нанеся ему сокрушительный удар в лицо.
Внезапно на поле боя воцарилась смертельная тишина.
Он застонал, на мгновение задохнувшись от боли. Проклятые мерзости умерли довольно легко, но не раньше, чем смогли нанести большой урон. Возможно, он переоценил свое новообретенное мастерство... или недооценил гремлинов из-за их маленького роста и внешней хрупкости.
Какая ирония...
Санни стиснул зубы, на этот раз осторожно, чтобы не проколоть губы, затем вытер лицо и выпрямился. Наконец, он посмотрел в сторону оставшейся группы мерзостей. К его удивлению, они были уже мертвы
...Юноша смотрел на него с бледным лицом, расширенными от ужаса глазами.
Затем он сделал нетвердый шаг назад и прошептал:
Санни смотрел на него с высоты своего огромного роста, его кобальтово-черное тело покрывали ужасные раны и кровь, еще больше струившаяся меж острых клыков.
Он подавил желание закатить глаза.
«Омерзительный? Как грубо...»
Глава 606: Судьба раба
Санни посмотрел на юношу, а затем медленно двинулся к нему. Пробужденный вздрогнул и сделал еще один непроизвольный шаг назад, затем стиснул зубы и опустился, подняв меч в правильную защитную позицию.
«Ха... Я уже видел, как солнца угасают и исчезают. Никогда не говори никогда, дурак...»
Санни выслушал странную молитву и позволил одной из своих теней соскользнуть с его грозного тела, стекая на землю, как темная вуаль. После этого он зашипел от боли и остановился возле растерзанного человеческого трупа.
Несколько мгновений он смотрел на дрожащего юношу, а затем наклонился и протянул руки к телу.
Юноша вздрогнул и замолчал, а затем крикнул:
Санни проигнорировал Пробужденного и с помощью когтей сорвал с трупа белую тунику. Затем он выпрямился и с неудовольствием посмотрел на неё, его черные глаза сузились.
Эта туника была не слишком запачкана кровью, но, к сожалению, ее предыдущий владелец был нормального для человека роста. Поэтому туника была слишком мала для нового возвышающегося тела Санни. Он зарычал, а затем попытался обвязать тунику вокруг талии, как импровизированную набедренную повязку.
Но тут возникла большая проблема... его хвост.
Санни замер, несколько растерявшись, что делать. Тогда он неловко проделал дыру на тунике и предпринял еще одну попытку, к счастью, успешную.
Когда он наконец прикрыл свою наготу, ему сразу стало легче, и он снова обратил свое внимание на дрожащего юношу.
Юноша смотрел на него широко раскрытыми глазами, периодически бросая взгляд на бесцеремонно раздетый труп у своих ног. Наконец, он открыл рот:
