— Я же говорила, ты хочешь слишком многого. Ты не согласишься на что-то меньшее, чем хочешь, а я не хочу отдавать тебе от себя больше того, что у тебя уже есть. — И, затягивая всё, она причиняла себе боль.
— Мой демон не просто одержим тобой, а начинает привязываться — что я не могу позволить, Танер. Будет лучше, если мы покончим с этим сейчас.
Он стиснул зубы
— Ты серьёзно?
Грустно…
— Да, серьёзно. Нам нужно вернуться к тому, как всё было раньше.
Со стянутой грудью, Танер сжал кулаки. Он знал, что их отношения временные и что в какой-то момент ему придётся расстаться с ней. И считал, что подготовился к этому. Думал, он смирился с этим, что сможет спокойно уйти, когда придёт время. Но когда она встала перед ним и заявила, что всё кончено, душа взбунтовалась. Его гончая взревела и приготовилась к прыжку. Не для того, чтобы причинить боль — нет, никогда, — но чтобы подчинить её; потребовать подчинения; помешать ей уйти. Она сказала, что им нужно вернуться к тому, как всё было раньше. Он не мог представить, что вернётся к тому, и больше не будет иметь права прикасаться к ней, пробовать на вкус и брать, когда захочет. Не мог представить, что отойдёт на второй план в её жизни и станет не более чем грёбаным наблюдателем — простой фигурой на заднем плане, пока она выбирает себе пару, обустраивает дом, а позже заводит детей.
А он? У него ничего не было бы. Он знал Девон, знал, насколько глубока её преданность. Если бы она нашла пару, то больше не стала бы участвовать в играх с Танером, какими бы безобидными он их ни называл. Их подшучиванию и флирту придётся положить конец, так что у него больше не будет с ней даже этого. Им останется лишь натянутая, неуклюжая насмешка над тем, какой должна быть дружба. Он никогда бы не заподозрил, что мысль о том, чтобы уйти, причинит такую боль. Его отвращение к отношениям не простой случай проблем с обязательствами. Танер был одинок с двухлетнего возраста, — он не знал, как быть с кем-то. Персонал Рамсбрука позаботился о его питании и крышей над головой, но они не растили его. Он сам себя воспитал, и у него это получилось не лучшим образом. Одиночество было знакомо ему и демону. Так чувствовал себя в большей безопасности. Это означало, что не нужно ни на кого полагаться или обнажаться. Но прямо сейчас одиночество не казалось безопасным никому из них. Не приносило утешения. Оно казалось неправильным. И гончая ни хрена не понимала в дерьме типа «возвращаемся к тому, как всё было». Демону совершенно плевать на то, что она адская кошка. Мало что вызывало интерес у его гончей, но Девон вызывала. Её она забавляла. Произвела впечатление. Удивила. Заслужила уважение и преданность. Ему нравилась её компания. Нравилось, что она играла с ним, что смешила. Демон не позволил бы другому мужчине заявить права на Девон. Ни за что на свете. Она — выбор демона, как и выбор Танера.
Танером овладела решимость. Он подошёл к ней и процедил сквозь зубы:
— Ты не бросишь меня.
Девон вздохнула.
— Танер, будь честен…
— Ты меня не бросишь.
— Ну, брошу. Слушай, я не хочу спорить или… Почему ты так на меня смотришь?
Девон почувствовала, как участился пульс, когда он начал обходить вокруг неё, словно хищник. От блеска в его глазах по коже побежали мурашки. Танер не выглядел сердитым. Скорее довольным, даже расслабленным. Словно с чем-то примирился, она не была уверена и не понимала с чем, просто знала, что он выглядит странно. Но на сегодня она уже покончила со странностями. Девон вскинула руки.
— Я ухожу.
Она повернулась к двери, но волна силы вырвалась наружу, захлопнув дверь.
— Ох, как по-взрослому.
Танер подался к ней ровно настолько, чтобы понюхать волосы. Девон зарычала:
— Не заставляй меня делать тебе больно, пёс.
— Делай всё, что захочешь, котёнок, — сказал он, и в его глазах появился блеск, очень похожий на озорство. Ах, гончая хотела поиграть? Ну, а она нет.
— Я ничего не буду делать с тобой, а уйду. — Она обошла его, направляясь к двери и…
Девон ахнула, когда невидимые силы мягко толкнули её назад. Девон резко повернулась, разинув рот. Ублюдок улыбался.
— Ты на хрен издеваешься надо мной? Ты не можешь меня здесь держать.
— Могу, и буду. Здесь тебе самое место.
Какого хрена? Девон уставилась на него.
— Я бы спросила, не принимаешь ли ты наркотики или что-то в этом роде, но от тебя ими не разит.
Несколькими медленными плавными шагами он подошёл к ней.
— Нет смысла сопротивляться. Дело сделано.
— Что?
— Ты знаешь, что мужчины моего вида могут долго искать пару, но как только находят, больше не отказываются. Пути назад нет, котёнок. Ни для меня, ни для тебя, ни для наших демонов. Как я уже сказал, дело сделано.
Чувствуя себя немного ошеломлённой, Девон приложила руку к голове.
— У меня такое чувство, что я слышу только одну сторону телефонного разговора.
Он провёл кончиками пальцев по её руке.
