Игнорируя картинку, я сосредоточился на самой карте… Ее сущности, магических силах, скрепивших ее. Постепенно я почувствовал Путь, вплетенный в саму суть карты. Ее сделали здесь, с помощью Пути.
Я с грустью вернул карту на место.
— А что со второй картой? — я кивком указал на второй Козырь, лежавший на столе.
Фреда молча перевернула его.
Там был изображен наш единокровный брат Эйбер… но изменившимся. Я наклонился вперед, чтобы рассмотреть внимательнее. Его голова весела под странным углом, а правая часть лица прогнулась, как будто под ударом. На нем была рубашка с высоким воротником, золотыми нашивками и пуговицами, почти военного покроя. И этот его странный угрюмый пристальный взгляд.
— Это не может быть он, — сказал я. Я бросил карту назад на стол. — Это невозможно. Просто кто-то пошутил.
— Это он, — ответила Фреда. — Он жив.
Мой взгляд вернулся к Козырю с Эйбером. В портрете, пусть и измененном, безошибочно угадывался наш брат. Я бы где угодно его узнал. И, как и говорил отец, похоже, нарисовали его так же недавно, как и первую карту.
Но зачем кому-то делать Козырь мертвого человека?
Должно быть… потому, что он не был мертв.
Неужели три года назад я убил не того человека? Я нахмурился. Нет. Я знал, что убил Эйбера. Это было одно из самых тяжелых деяний в моей жизни.
Мне в голову пришла мысль о другой возможности.
— А может, это другой брат, о котором никто не озаботился мне рассказать? — спросил я. — Может, близнец Эйбера, решивший отомстить?
— Нет, — сказала Фреда. — Больше никого нет.
— Эйбер, — медленно продолжил отец, — может быть не настолько мертв, как ты считаешь.
— О чем ты? — я встретился с ним взглядом. — Я ему голову отрубил. Я его тело закопал! Мертвее не бывает, знаешь ли!
— Над свежим трупом могли поработать маги, — мягко произнесла Фреда, касаясь моей руки. — При Дворе Хаоса есть те, кто следует путями тьмы. Мертвых можно поднять, если есть достаточно времени… и силы. Логрусу это под силу.
— Что? — у меня перехватило дыхание.
— Не вини себя, — сказала она. — Ты не мог знать о воскрешении Эйбера. Мне известно лишь о двоих, которых вернули к жизни. В обоих случаях это закончилось плохо для всех участников.
— Локе… — прошептал я. Такие возможности шокировали. — Дэвин… Титус — остальная семья! Мы можем вернуть всех…
— Нет! — резко произнес отец. — Даже не думай об этом!
— Ты никогда не должен использовать эту магию, — произнесла Фреда. — Она поглотит тебя, если попробуешь.
— Но…
— Результаты всегда трагичны! — сказал отец. Он постучал по Козырю с Эйбером костяшкой пальца и заглянул мне в глаза. — Если Эйбер и правда воскрес, он уже не тот человек, что мы знали. Он будет испорчен… злом.
Я скривился.
— Он и так испорченный и злой. Возможно, смерть изменила его к лучшему.
— Он станет еще хуже, — ответила Фреда, — намного хуже. Какая бы мораль и привязанность ни руководили им изначально, теперь они пропадут. И его характер изменится. Он уже не будет нашим Эйбером. Он превратится в нечто, выглядящее как он. Король Свейвилл поднял его, чтобы запутать тебя.
Вспомнив моего старого короля, чья отрезанная голова была приставлена следить за мной, когда я вернулся в Илериум, я тяжело сглотнул. Я прекрасно знал, о чем она говорит. Когда дьявольские создание закончили свою работу, от доброго и нежного человека, которому я служил с такой охотой, ничего не осталось. Восставший король был пустой оболочкой, визгливой карикатурой на себя самого.
Я отвел взгляд. Почему все должно быть таким сложным?
— Оберон… — произнесла Фреда.
— Что теперь будем делать? — спросил я решительно. — Попробуем с ним связаться?
Фреда подтолкнула его карту ко мне.
— Ты король, Оберон. Тебе решать.
— А что вы думаете?
— Свяжись с ним, — сказал отец. Он ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть тарелки с моим завтраком. — Выследи его. Убей любой ценой!
— А когда у тебя останется его труп, — произнесла Фреда с суровым выражением, — уничтожь его полностью огнем и сталью! Только так можно остановить отродье, в которое он превратился! Если оставишь его тело нетронутым, его могут воскресить снова… и снова… и снова!
Я долго смотрел на карту Эйбера, а потом взял ее и перевернул лицевой стороной вниз. Эйбер был моим любимым братом, пока я не узнал, что он предал меня… предал всех нас. Я знал, что он в обиде на отца; все мои братья и сестры вечно пребывали в состоянии конфликта с кем-нибудь из семьи. Но я считал нас друзьями. Он был единственным, кому я бы доверил любой секрет… доверил бы свою жизнь.
А в ответ на мое доверие он предал меня, переметнувшись к королю Свейвиллу.
Конечно, я его убил. Он не оставил мне выбора. То, что я отрубил ему голову, стало самым тяжелым поступком в моей жизни. После этого я плакал над его телом.
— Ну, мальчик мой? — окликнул отец. — Чего ты ждешь? Вперед!
— Не прямо сейчас же, — у нас было другое, более срочное дело. — Он может подождать. А сейчас…
— Церемония твоей помолвки, — кивнула Фреда. — Ты прав, конечно. Но не забывай об Эйбере надолго; он точно будет козни строить.
