Тысячу лет назад драги разбили над Северным материком Румера могущественный артефакт - Аразру. Множество жизней унесла инородная магия, десятки городов сгинули под ледяным панцирем. Придавленный мощью Аразры, пал главный монастырь Румера, и душа Мира оказалась в плену бессмертных магов.
Избор.
Со смотровой площадки западной башни Изборского монастыря открывался чудесный вид на реку Ирни, величаво несущую тёмные воды к океану. Энтони частенько поднимался на самый верх башни и, с ногами забравшись на широкий мраморный парапет, подолгу любовался живописной картиной. Ирни была прекрасна в любое время года: ранней весной, когда ширь могучей реки запружали огромные льдины, с шумом мчащиеся к океану; летом, когда золотые пляжи и нежно-зелёные пойменные луга красиво горели под лучами яркого солнца, а по густой синей глади плыли торговые суда, рыбацкие лодки, плоты, связанные из толстых брёвен, и большие военные корабли; поздней осенью, когда река засыпала в преддверии зимы, и её широкая тёмная полоса лениво катилась мимо блёклых пляжей и вылинявших лугов, лишь изредка оживляясь одиноким судном или баржей. Энтони обожал Ирни, но всё же порой его охватывало нестерпимое желание подняться на борт торгового судна и вместе с купцами уплыть из родного монастыря. Юноша мечтал увидеть иные реки, а ещё моря и океаны, далёкие страны и незнакомые города.
"Когда-нибудь я обязательно отправлюсь в путешествие…" - Энтони последний раз взглянул на разлившуюся во всю ширь Ирни, спрыгнул с парапета и стал медленно спускаться по крутой каменной лестнице. Как правило, река успокаивала его, но сегодня был необычный день: Энтони, впервые в жизни, собирался выйти за стены монастыря не в сопровождении боевых магов отца, а с такими же, как он, подростками. Ещё месяц назад ему, второму сыну Квентина, отца-настоятеля Избора, в голову не пришло бы нарушить запрет отца, но презрительные слова бойкой красавицы Инги, в которую были влюблены и он, и все его приятели, заставили юношу взбунтоваться. Энтони горел желанием доказать себе и окружающим, что он уже не сопливый мальчишка, а смелый и решительный мужчина.
Открыв тяжёлую кованую дверь, Энтони шагнул во двор и остановился. Мысли об Инге растревожили душу и вместо того, чтобы идти домой, юноша побрёл вдоль высокой монастырской стены, вновь и вновь укоряя себя за нерешительность. Ведь поначалу девушка явно благоволила ему, но Энтони постеснялся проявить чувства. Инга призывно улыбалась ему, а он лишь отводил глаза, отчаянно краснел и молчал. Ночами же Тони снились её пухленькие, сложенные волнительным сердечком губы и голубые, как весеннее небо, глаза. Во снах он крепко держал возлюбленную за руку, и они вместе бродили по живописному песчаному берегу Ирни, любуясь полной луной, целуясь и шепча друг другу нежные слова. Но прогулки и поцелуи так и остались во снах. Инга, не дождавшись с его стороны решительных действий, стала встречаться со Стефаном.
Энтони прошёл через конюшенный двор и оказался на краю парка. В лучах закатного солнца голые ветви деревьев походили на чёрные руки, тесно переплетённые между собой. Юный изборец едва не заплакал от обиды, он, как наяву, увидел руку Стефана, нежно обвивающую тонкий стан Инги. Энтони гнал от себя тягостную картину, но она никак не желала исчезать. Напротив, воспоминания о недавней встрече с Ингой и Стефаном нахлынули на него с новой силой. Неделю назад, возвращаясь с занятий, Энтони столкнулся с ними в парке. Инга и Стефан самозабвенно целовалась под сенью раскидистого дуба. Тони хотел пройти мимо, но, помимо воли, остановился и замер соляным столбом, ошарашено глядя на сладкую парочку. Почувствовав его взгляд, Инга и Стефан разомкнули объятья. Стефан смерил Энтони насмешливым взглядом, нежно обнял девушку за талию и что-то шепнул ей на ухо. Инга звонко рассмеялась, и Энтони передёрнуло от ревности. Он шагнул к девушке, хотел что-то сказать, но слова комком застряли в горле, и он лишь укоризненно взглянул на неё. Инга раздражённо тряхнула длинной каштановой чёлкой и крепче прижалась к Стефану:
- Ты рохля и трус, Тони. Маменькин-папенькин сынок! Ты даже из монастыря один выйти боишься, только за ручку с монахами. А мне нравятся решительные и смелые мужчины! - Она склонила голову на плечо Стефану и одарила Энтони презрительной улыбкой: - Беги домой, Тони, а то мама заругает.
Щёки Энтони запылали от обиды и унижения, и он, ни слова не говоря, бросился прочь. Взбежав на смотровую башню, он уселся на парапет и, глотая слёзы, стал смотреть на полноводную Ирни, мечтая уплыть по ней далеко-далеко. Он не заметил, как на смотровую площадку заглянул советник его отца Деннис и, удручённо покачав головой, исчез. Энтони очнулся лишь тогда, когда рядом с ним появился Квентин. Юноша соскочил с парапета и, размахивая руками, стал кричать, что больше не желает быть пленником Избора. Он требовал, чтобы отец избавил его от назойливой опеки боевых магов и позволил жить так же свободно, как все его ровесники. Квентин терпеливо выслушал сына и, сказав: "Нет!", удалился. А Энтони так и остался стоять посреди смотровой площадки, разочарованно глядя перед собой. Он отлично знал, что если отец сказал "нет", никто не сможет переубедить его.