Тени Белфью полностью

Ган обожал библиотеку отца с самого детства. С тех времен, когда еще целиком тонул в огромном отцовском кресле, и забираться в него приходилось с помощью маленькой деревянной скамеечки. Здесь можно было найти книги на любой вкус и интерес. Но больше всего маленький Ган любил те, где реальный мир сталкивался с чем-то нереальным: демонами, вампирами, магами, богами. Он часами сидел за чтением и с трепетом погружался в волшебные истории.

И однажды он нашел Дневник. Старый, в потрепанном переплете, с кучей газетных вырезок между страницами. Дневник был запрятан на самой высокой полке с самыми неинтересными книгами. Что подтолкнуло Гана подняться по шаткой лестнице и заглянуть туда, он не знал до сих пор.

«Граф Фредерик Джонс Таур, 1734 год» – гласила надпись на титульном листе. Страницы Дневника были хрупкими, желтоватыми и пахли пылью и сыростью. Некоторые буквально распадались под пальцами. Ган не стал показывать Дневник отцу и задавать вопросы, что-то подсказывало ему – он был спрятан не просто так. Понадобилось несколько месяцев, чтоб изучить записи предка, и чем дальше Ган читал, тем больше убеждался, что его дед был просто сумасшедшим. Многое из написанного казалось непонятным девятилетнему мальчишке, а остальное было странным и даже пугающим. Возможно, именно по этой причине записи и были спрятаны подальше от посторонних глаз. Он вернул Дневник на место и забыл про него до того дня, пока его одноклассник не убил своего отца.

«Июнь, 1734 год

Сегодня я имел честь познакомиться с графом Фантар. И думаю, это самая судьбоносная встреча в моей жизни. Я вовсе не сумасшедший, каким меня считали друзья и родные, да и я сам, если честно. И мои видения – не галлюцинации. Они действительно существуют. Я могу их видеть, а Фантар утверждает, что и уничтожать. Я такой же, как и он, я – Охотник».

Мейсон Рикс так редко бывал на учебе, что Ган никак не мог вспомнить его лицо. Он пробежался глазами по камерам с задержанными, пытаясь найти своего одноклассника.

– Мистер Таур, какими судьбами? Что-то случилось? – к нему подошёл один из полицейских. Конечно, он его узнал. Это неизбежно, если ты – сын самого известного человека в городе. Порой это приносило неудобства, но сейчас ему был необходим весь вес имени его отца.

– Нет, все в порядке. Я хотел узнать об одном задержанном. Мейсон Рикс.

Полицейский удивлённо приподнял бровь, а Ган быстро добавил:

– Мы учимся вместе, поэтому я немного заинтересован в том, что произошло.

– Позволите, я переговорю со старшим? – замялся молодой полицейский и немного поморщился, как будто при упоминании имени Рикса почувствовал неприятный запах.

– Конечно. Я подожду.

Ган уселся на неудобный пластиковый стул, вдыхая аромат дешёвого кофе, который пили полицейские и пытаясь решить как дальше вести диалог. Ему было просто необходимо вытащить Рикса из тюрьмы.

Семья Рикс давно была на примете у полицейских. Мать Мейсона умерла, когда ему было восемь, и папаша, потеряв последние тормоза, пил без меры и частенько прикладывался кулаком к лицу сына. Список «подвигов» Рикса-младшего тоже был внушительный: езда без прав, травка, разбойное нападение, угон машин. Поэтому никого не удивило, что во время очередной ссоры победа осталась за младшим, и папашу вывезли из дома в черном прорезиненном мешке.

Поначалу Мейсон утверждал, что его отца кто-то преследовал. Кто-то темный и невидимый для окружающих. Когда отец взялся за топор, Риксу-младшему ничего не оставалось делать, как защищаться. Но полиция восприняла рассказ парня, как попытку сойти за невменяемого и крутила пальцем у виска. В итоге парень просто замолчал и решил сдаться на волю правосудия, которое, конечно же, не собиралось быть на его стороне.

Вытащить из тюрьмы человека с подобной биографией оказалось сложно даже с фамилией Таур. Особенно сильно Ган нервничал, когда шеф полиции пару раз порывался позвонить его отцу. Таур-старший нечасто вмешивался в дела сына, потому что тот вел себя разумно и не попадал в неприятности в отличие от многих представителей «золотой молодежи», но в этом случае у него могли возникнуть вопросы, на которые было бы очень сложно дать вразумительные ответы. Однако Ган своего добился: два часа спустя по ступенькам полицейского участка спустился парень, к которому у Гана была уйма вопросов.