В школе сняли траур и жизнь вошла в прежнюю колею, с той лишь разницей, что проходя мимо Тройки Белфью Салливан слегка качал головой в знак приветствия, и они отвечали ему тем же. Они скорбели по одному и тому же человеку.
Адам сидел за учебниками, хотя ему было сложно сосредоточиться.
– Адам – Рикс посмотрел на друга, – у меня есть дело.
Он вопросительно посмотрел на него.
Мейсон допил воду и потеребил платок, повязанный на руку.
– Нам нужно найти ещё один Усилитель.
В старом доме все было по-прежнему. Адам сидел за столом, листая новостную ленту на ноутбуке. Ган щёлкал пультом телевизора, просматривая каналы, как всегда без звука. Отец наконец-то ослабил хватку и Ган мог проводить время с друзьями, хотя и был уверен, что за каждым его шагом следят. Рикс курил на подоконнике. В руке была зажата газета годичной давности «Жизнь Белфью», где в колонке «Новички Белфью» красовалось фото «Красавчика-ковбоя из Техаса». Все было по-прежнему, но по-другому. Не хватало чего-то очень важного и эта пустота давила на плечи неподъемной ношей.
Старый одноглазый Кот запрыгнул на подоконник и положил рядом с Риксом маленький рыжий комок шерсти. Комок встрепенулся, встал на лапки и, наклонив голову на бок, как делал его папаша, уставился на Рикса.
Мейсон мельком взглянул на котенка и потрепал его по голове.
– Вообще-то, только мы решаем, кого привести в дом, – бросил он одноглазому Коту, но тот демонстративно фыркнул и выпрыгнул во двор. За последнее время он стал еще более ободранным и худым. Рикс был уверен, что скоро Кот перестанет возвращаться.
– Вот же… – беззлобно прошептал Рикс.
Он любил этого кота. Потому что его любил Нейт. А теперь он будет любить этого котенка, потому что Нейт его обязательно бы полюбил. Мейсон взял рыжего малыша на руки и подошёл к дивану.
– У нас новенький, – он усадил мелкого на подушку.
Ган улыбнулся и погладил котенка, а Адам проворчал:
– Нагадит, выгоню обоих.
Но все знали, что он так не сделает.
Котенок неуклюже спрыгнул на пол и, сделав пару кругов по комнате, остановился возле стула Нейта. Мейсон замер, к горлу подкатил болезненный комок. Котенок оперся передними лапками на ножку стула и жалобно запищал, глядя на Рикса. Взяв его за шкирку, тот выдвинул стул из-за стола и усадил на него новоприбывшего.
– Только пока он не вернётся, – сказал тихо Мейсон, чтобы ребята его не услышали.
Малыш свернулся клубочком, зевнул и закрыл глаза. Рикс какое-то время постоял рядом, улыбаясь и глядя на пушистый комочек.
Затем он опять уселся на подоконник и закурил.
В старом доме все было по-прежнему. Никто не видел тонкие золотистые нити, протянувшиеся от мирно спящего котенка к парню, с догорающей сигаретой в руке.
*Атропа – (с др.-греч. «неотвратимая) старшая из трех мойр – богинь судьбы. Атропа перерезает нить жизни, которую прядут ее сёстры.
