После Падения Корабля все сильно поменялось. Задиристые ирландцы терпеть не могли Высших, многие из них участвовали в восстаниях, а жесткое подавление Антимагического бунта сильно сократило численность населения района – большая часть взрослого населения ирландских кварталов состояла в Сопротивлении. После подавления бунта, ирландцы закрылись у себя, особо не высовываясь, и сосредоточились на выживании общины. Тихо, спокойно, без суеты и лишних телодвижений, не высовываясь и не суясь на рожон, деловитые и, вроде как ничем особо не выделяющиеся ребята-работяги подгребли под себя большую часть алкогольного бизнеса в Бронксе – подпольного, разумеется, и отщипнули здоровый кус от торговли оружием, потеснив итальянцев, а когда те попытались возразить, залили улицы новой Маленькой Италии кровью, на деле доказав, что оружием они умеют не только торговать.
Новое Сопротивление, возглавленное мисс Дэвис, ирландцы не признавали, считая его игрушечным, что, впрочем, не мешало продавать партизанам оружие. Свою агрессию к Высшим они тоже, вроде бы, поумерили – по крайней мере, внешне, однако именно эти парни были основной причиной, по которой и копы, и Безопасность старались без особо веской причины в этих местах не появляться. В общем, серьезные ребята, это тебе не латиносы или мексы. Вот только какого дьявола у них забыл Крэнстон?
– Интересно… – теперь и я потянулся за сигаретой. – И что он у них делает? Ты не поинтересовался?
– Я же сделал свою работу, да, Ланс? – Счастливчик, наконец, докурил, и выбросил смытый фильтр в окно.
– Сделал, – согласился я. – Сколько?
– Еще двести баксов.
– Сколько? Ты, часом, не охренел, дружище? – я удивленно уставился на проныру.
– Поверь, информация стоит этих денег.
Я задумался. Счастливчик дорожил своей репутацией, и обычно старался не наглеть. А если ему и правда удалось накопать что-то ценное…
– Ладно, черт с тобой. Выкладывай.
– Деньги вперед.
Выругавшись, я полез в бумажник, пересчитал банкноты, и шлепнул их на панель перед стукачом.
– Держи. Без штанов меня решил оставить.
Счастливчик мою реплику проигнорировал, снова выдержал паузу и проговорил:
– Он пришел к падди в поисках убежища и выхода на Сопротивление. И сегодня вечером они передают его гребаным партизанам, – Пит сгреб деньги, спрятал их во внутренний карман и оценивающе посмотрел на меня.
М-да. Хреновы дела. У Сопротивления Крэнстона я не выцарапаю. Конечно, можно попробовать связаться с мисс Дэвис, и напомнить, что за ней должок, но, максимум, чего я добьюсь – того, что мне позволят пообщаться с доком. Но это никак не приблизит к разработке лекарства, противоядия, или как там это правильно называть… Нетрудно догадаться, для чего Сопротивлению понадобился Крэнстон: они там спят и видят, как заполучат оружие массового поражения, способное эффективно воздействовать на Высших. Страшно представить, что будет, если оно у них все же окажется. Но, черт побери, зачем Крэнстону понадобилось Сопротивление? Неужели он такой же фанатик, как и они? Хотя странный вопрос: из благих намерений биологическое оружие не создают. Дьявол, что же делать?
В принципе, моя задача выполнена. Можно звонить Маэтхорну, передать ему информацию, и умыть руки. Вот только что-то мне подсказывало, что это не приведет ровным счетом ни к чему. Чтобы обложить ирландцев в их районе и взять дока, даже Высшим потребуется крупная полицейская операция всеми имеющимися силами, а, учитывая рассказ Гаэрлинд об интригах и подковерной борьбе, времени на то, чтобы собрать эти силы, уйдет слишком много. Непозволительно много. Еще и этот Турнир… Так не получится. Кроме того, вряд ли Высшие дадут мне перекинуться с доком словечком. Нет, вызывать кавалерию рано. Нужно действовать по-другому. А что, если…
– У тебя есть знакомые в «Братстве»? – я внимательно посмотрел на Пита. Тот лишь усмехнулся.
– А как по-твоему я узнал все это?
– Мне нужно встретиться с клиентом. До того, как его передадут Сопротивлению. Если ты устроишь это – я заплачу тебе еще штуку баксов.
– Чего? Да в своем ли ты уме, Ланс? – возмутился Счастливчик, но я продолжал смотреть на него. Было видно, что Пит заглотил наживку. Тысяча долларов – хорошие деньги. Не думаю, что проныре каждый день предлагают такие суммы.
– Если он от кого-то прячется – с чего он будет с тобой встречаться? Да тебя никто к нему не пустит, Ланс, подумай сам! Если бы ты взялся кого-то охранять – ты бы к нему пускал непонятно кого? Да ну, речи быть даже не может. Я даже спрашивать не буду!
– Мне нужно только поговорить с ним, Пит. И все. Не больше. Десять минут. Не верю, что ты не сможешь такое организовать. Ну же, Пит, подумай.
– Ланс, это…
– Тысяча пятьсот.
Поныра запнулся. Снова достал свою вонючую сигарету, закурил, задумчиво глядя на потоки дождя, хлещущие по лобовому стеклу, и, наконец, произнес.
