А потом эту рубаху на даче снял и больше не надевал, а про флешку забыл.
– А у вас? – спросил он тупо, ощущая, как начинают дрожать руки.
Выбросить бы эти воняющие букеты…
– Данный предмет был обнаружен сегодня во время следственных мероприятий, – Самарцев говорил медленно, смакуя каждое слово. – В присутствии двух свидетелей. Одним из них был стоящий вот тут Николай Васильевич.
– Я тебе звонил, – буркнул Шустрик мрачно, и Семен вспомнил пропущенные вызовы.
Эх, если бы он взял трубку!
Хотя что бы тогда изменилось?
– Следственные мероприятия проводились на даче, принадлежащей вам, гражданин Корнейчук, – продолжал бубнить капитан. – Данный предмет был найден в личных вещах. На нем обнаружены отпечатки пальцев гражданина Черниковского Игната Арсеньевича. Ваши тоже. Мы собираемся пригласить эксперта-литературоведа, чтобы он определил, кому принадлежат содержащиеся на данном устройстве памяти тексты…
Замелькали мысли насчет того, что можно отмазаться, что еще ничего не доказано и опытный адвокат сумеет разбить в пух и прах обвинение, построенное на одной-единственной флешке.
Семен ухмыльнулся, развел руками, зашуршали упавшие на пол букеты.
– Похоже, я буду первым участником «Текста года», что после концерта отправится в тюрьму? – спросил он и протянул вперед сложенные вместе ладони – так, чтобы на запястьях легко застегнулись наручники.
– И я даже знаю, как нам на этом заработать… – глаза Шустрика алчно вспыхнули. – Ведь ты сможешь писать в камере?
