Логинов Святослав Владимирович
Тени большого города
(экскурсия с препятствиями)
Предуведомление
Опыт критерий истины. В интернете то и дело возникают жаркие споры о допустимости или недопустимости выкладывания рукописей авторов в свободный доступ. Сторонники свободного чтения говорят, что они готовы заплатить автору понравившейся вещи за прочтение его текста в сети. Другие весьма сомневаются, что таким образом можно заработать хотя бы что-то. Но никто не пытался поставить такого эксперимента. Значит, поставить его должен я.
Эта повесть писалась в течение полугода, так что в любом случае окупит она себя очень не скоро и, значит, именно на ней можно ставить рискованные эксперименты. Итак, скачивайте текст, читайте и, если повесть понравится, можете перечислить любую сумму автору на его счёт в "Сбербанке".
Банковские реквизиты: Филиал Сбербанка N2004/0763 БИК: 044030653 ИНН: 7707083893 Р/С: 30301810255000605508 в Фил. АК СБ РФ ОАО-СПб банк в ЦРКЦ ГУ ЦБ РФ по СПб ОКОНХ: 96130 ОКПО: 09171401 Счёт 42301810455086851986 Витман Святослав Владимирович
Если кто-то вздумает посылать перевод из дальнего зарубежья, то имеется и валютный счёт, на котором покуда лежит 10$. Банковские реквизиты таковы: Банк-получатель SABRU2P SBERBANK (STVTRO-ZAPADNY HEAD OFFICE) ST.PETERSBURG / BRANCH 2004/0763 / Номер счёта 4230184085508685029801 VITMAN SVYATOSLAV V.
Через полгода зайду и узнаю, сильно ли я обогатился. О результатах -сообщу. А пока, скачивайте и читайте.
Святослав Логинов
"Послушивай!.." -- эхо прозвучавшего двести лет назад крика мечется в подворотнях, ударяется о глухие стены, стоячей волной дрожит в дворах-колодцах. Кто умеет, услышит его не только сейчас, но и через сто лет. Город полон голосов, главное -- отделять умерший звук от живого. Но даже умелец с чутким ухом не различит звука шагов бегущего Авалса. Кьяновские кроссовки касаются тротуара совершенно бесшумно. Бежишь и сам себя не слышишь.
"Посматривай!.." -- а кому посматривать? Хоть все глаза прогляди в ночную ясность -- а его не разглядишь. Увидать -- дело не хитрое, а ты разгляди, когда всё кругом тает в обманном свете, смущает чувства и блазнит беспомощный разум. Человек ходит по городу, распахнув очарованные глаза, смотрит, видит и не осознаёт. Вот мелькнуло что-то -- и нет ничего, да и как могло мелькнуть, если света кругом -- хоть газету читай, хоть подбирай иголки? Неподвижность царит, живая, спящая. Недолгие полчаса ночи -- его время. Над головой не заря, не зарево, а просто свет, пока ещё жемчужный. Жемчуг -- прекрасный камень невинного обмана. Пронзительно светлый и непроницаемый для взгляда. Красивее всего блестит жемчуг в обманном пламени свечей, когда он не даёт тени. А во время белой ночи жемчуг не виден, кажется простым окатышем, внучатым племянником гранитных монолитов, одевающих Неву.
Теперь Авалс бежал по набережной, скользя кроссовкой по слизи камня. Гранит безучастно терпел прикосновения. Сколько грубых человеческих касаний должно пройти по нему, чтобы на камне остался след... И что должно стрястись, чтобы битый ногами камень мостовой оказался потрясён до глубины души... Это гранитный постамент может вечно помнить удар вражеского железа, мостовые не хранят даже следов бомб. Отремонтировать -- и забыть. Хотя рассказывают, что где-то под многослойным асфальтовым пирогом до сих пор можно найти следы копыт, каких не бывает у живых лошадей. Тётки с совковыми лопатами и мужики в оранжевых дорожно-ремонтных жилетах видели этот след, но среди бела дня не смогли рассмотреть. Что могут совковые тётки? Окажись рядом поэт или художник -- он бы разглядел, но художники берегут руки, а поэты слишком субтильны, они не способны взламывать асфальт даже ради единого слова правды. Прозаики исполнены прозы жизни, им не интересен след копыта на камне. Вот и спрашивается, кто мог видеть фантастический след, да ещё и рассказать о нём во всеуслышание? Веры такому фантасту нет, да и прежде не больно бывало.
А об Авалсе даже легенды не сохранится. Вот бросится он сейчас в Неву с пролёта сведённого моста -- ряби на воде не появится, так и будет река струить свои гекзаметры.
Авалс остановился на мгновение, беспомощно огляделся. Место знакомое, они шли здесь не больше получаса назад. Дружно шли, в ногу, всё было привычно и знакомо. Так нет, захотелось дураку самостоятельности, белая ночь в голову ударила, и помчался дурак куда глаза глядят. Теперь кружи бестолково, ищи потерявшегося хозяина. Спрашивается, где его черти носят? Ведь не только Авалс без хозяина пропадёт, хозяину тоже сладко не будет, говорят, от такого и помереть можно. Вот только хозяин пропажи не заметит и искать не станет. И никто не заметит до самого восхода солнца. А уж от солнца не скроешься, оно всё видит. И хозяина, каков он есть, хуже голого, и Авалса, как он без хозяина по улице разгуливает. После этого разговор с преступником будет коротким, а вернее, вовсе никакого разговора не будет. Не останется от Авалса даже пятнышка.
