Журналист Максим Скорин видит фантастический «сон-видение», в котором он, в качестве следователя из Москвы, едет в командировку в город Оренбург, чтобы расследовать загадочное убийство Егора Никанорова. Город открывается Максиму в довольно таинственном свете. На улицах нет людей, не ездят автомобили, многие учреждения закрыты, а те, что работают, защищены решетками и системами видеонаблюдения, на улицах нет освещения, на дорогах множество брошенных автомобилей… Очнувшись и вернувшись в реальную жизнь, Максим вдруг находит доказательства своей призрачной «поездки в Оренбург» – фотографии в собственном телефоне. Теперь ему необходимо понять, что же с ним произошло, и с какой целью ему было дано это видение. Для этого ему необходимо снова поехать в Оренбург, но уже в реальной жизни. В повести так же использован прием "книга в книге". С самого начала в повесть включены отрывки из книги "Бумеранг для Сержа" писателя Самюэля Жостана, которую читал Максим Скорин во время своей призрачной "поездки в Оренбург.
1. Командировка
***
– Привет. Меня зовут Таня и я боюсь… заходить в лифт. Мне кажется, что, когда я зайду в лифт, и двери начнут закрываться, то в самый последний момент внизу, у самого пола, вдруг появится ботинок. Большой черный ботинок. Двери ударятся о него и снова откроются. И в лифт войдет… огромный человек. Он будет одет во все черное, а его голову будет скрывать черный капюшон. Этот человек будет такой огромный, что в лифте ему будет тесно, и ему даже придется склониться, чтобы не касаться головой потолка. Он повернется спиной ко мне, оттеснив меня к стене, нажмет на кнопку и лифт поедет вверх. Он будет тяжело дышать, этот человек в черном, словно у него одышка. Лифт проедет пару этажей, а потом этот человек вдруг нажмет на кнопку “стоп”. Он медленно повернется ко мне лицом и снимет капюшон, под которым окажется… обезображенное страшным ожогом голова. На голове не будет волос, носа, глаз, рта… Только безобразные, кровоточащие рубцы. Этот человек сделает шаг, приблизившись ко мне вплотную, прижавшись ко мне… Я… не могу… Не могу больше говорить… Мне плохо…
– Ни слова больше! – тренер вскочил со стула, налил в кулере стаканчик воды и протянул его Тане. – Выпейте. Это вас успокоит. Вы молодец, Таня, сегодня вы продвинулись еще дальше, по сравнению с прошлыми занятиями. Сегодня ваш страх стал немного слабее, ведь, рассказывая о нем, вы начали по частям раздавать его нам. Чем больше вы расскажете о нем, тем слабее он станет. И недалек тот час, когда от него не останется даже воспоминания. Давайте поаплодируем Тане, и скажем ей…
– Вместе мы победим свой страх! – хлопая, прокричала группа. – Вместе мы победим свой страх! Вместе мы победим свой страх!
– Как вы? – взяв руку Тани, чтобы проверить ее пульс, спросил тренер.
– Уже в порядке, – прошептала Таня. – Прихожу в себя.
– Вот и славно, – тренер сел на свой стул и обвел присутствующих взглядом. – Кто следующий? Может быть, все-таки, вы, Лерочка?
– Я еще не готова, – вжав голову в плечи, пропищала Лерочка.
– Давайте, Лерочка, – настаивал тренер. – Вы уже пятое занятие не готовы. Пора. Или сегодня, или никогда. Давайте поддержим Лерочку и скажем ей…
– Вместе мы победим свой страх! Вместе мы победим свой страх! Вместе мы победим свой страх! – аплодируя Лерочке, прокричала группа.
– Итак! – строго глядя на Лерочку, сказал тренер.
– Ладно… – Лерочка с силой зажмурилась, потом открыла глаза и заговорила. – Меня зовут Лерочка и я боюсь… что мои клиенты заживо зажарятся в солярии, а я буду стоять рядом и от ужаса не смогу им помочь. Я оцепенею от ужаса, наблюдая, как валит черный дым из закрытого горизонтального солярия.
– Очень интересный страх, – одобрительно кивая, заметил тренер. – Вот видите, Лерочка, как это, оказывается, легко – рассказать о своем страхе.
– Это не тот страх, из-за которого я здесь, – возразила Лерочка. – Сгоревший клиент в солярии – это всего лишь прелюдия к моему основному страху.
– Какой сложный, многоуровневый у вас страх, – сказал тренер. – Так чего же вы боитесь больше, чем сгоревший в солярии клиент?
– Будет нестерпимо вонять сгоревшей человеческой плотью, а я не смогу даже крикнуть, чтобы позвать на помощь, – продолжила Лерочка. – Ведь мой рот… он… станет проявлением моего ужаса. По сути, это и есть мой основной страх. Даже ужас, а не страх. Понимаете, мой распахнутый от ужаса рот перестанет быть моим. Рот-ужас, ужас-рот. Как-то так. Распахиваясь все больше и больше, он постепенно начнет пожирать меня. Постепенно он станет размером с меня, сожрав меня полностью. Это произойдет за несколько дней. И никто не сможет мне помочь. Как-то так…
– Мне плохо, – сдавленным голосом проговорила Таня, только-только начавшая приходить в себя. – Меня тошнит. Кажется, кроме своего собственного страха, я сегодня приобрела еще один. В виде рта Лерочки, сожравшего ее плоть…
***
