На протяжении десятилетий в Крыму происходят жестокие ритуальные убийства. Жертвы, молодые женщины, так и не были опознаны. Когда полицейские Мария Райская и Евгений Кротов переходят в группу раскрытия «висяков» полиции Симферополя, тень пропавших женщин проникает в их повседневную жизнь. Вскоре обнаруживается новый труп. Евгений и Мария переходят от одного открытия к другому, а в горах Крыма странная фермерская семья, кажется, хранит ключ к разгадке тайны. При создании обложки, использовалось изображение генуэзской крепости в Судаке.
Десятилетний Володя проснулся от рычания собаки. Домашний питомец, «двортерьер», милейший Арлекино, встал на дыбы в нескольких сантиметрах от его кровати, издавая приглушенное рычание. Мальчик проснулся и велел ему спать дальше.
Однако животное, казалось, даже не услышало его: словно привлеченное странным зовом, оно выскочило из комнаты и стремглав покинуло дом.
Ночная влажность усиливала благоухание причерноморских кустарников, создавая взрыв разнообразных запахов, но под смесью характерных для этих мест ароматов, доносимых ветром через открытое окно, зверь уловил безошибочно резкий, кислый и железистый запах: человеческой крови.
Задыхаясь, он бежал к роще за домом, ориентируясь по запахам, которые можно было уловить за земляным подлеском и более влажной, покрытой росой травой. Обонятельные железы вели его, как радар. Он пересек лес с гигантскими вековыми дубами, продираясь сквозь лабиринты диких зарослей. Чем ближе он подходил к источнику, тем более горьким и яростным становился запах, как будто кровь превратилась из простого фонового шума в пронзительный вой. Арлекино замедлил шаг, когда достиг поляны у подножия каменистого склона, усеянной раскидистыми деревьями и почти полностью очищенной от кустарника. Вокруг нее росли кипарисы, вековые дубы и можжевельники, которым было столько же лет, сколько самим горам. Листва деревьев перестала шелестеть. Даже стрекотание насекомых стихло, превратившись в неземную тишину, которая, как заклинание, окутала пространство между холмами. Голубоватая луна заливала плато серебристым сиянием, которое высвечивало силуэт сгрудившегося на земле человека, укутанного в бесформенный балахон и окруженного роем мошек.
Молодая дворняга испуганно огляделась вокруг. В окружении естественных скальных ступеней, покрытых мхом и лишайником и защищенных лиственными ветвями деревьев, которые, казалось, были возведены для его защиты, стояло древнее каменное сооружение, изъеденное валом спутанных растений. Изнутри храма поднималась пелена голубоватого тумана, и пес различил журчащий звук воды: это был источник, от которого он всегда держался подальше, даже когда жажда настигала его в самое адское время лета. От этого места, окутанного скорбным, могильным спокойствием, словно от сладострастной растительности, исходила зловещая вибрация. Чувства побуждали его уйти, но он не мог пошевелиться. Тогда Арлекино решил пересечь эту невидимую границу и сделал несколько неуверенных шагов навстречу человеку. Это была женщина, обнаженная под какими-то тряпками. Из раны на ее горле капала кровь, пропитывая влажную землю. Ее руки были связаны за спиной. Она находилась в центре мегалитической конструкции, в круге со спиральным узором, перед храмом, охранявшим священный колодец.
Журчание воды внутри сооружения усилилось. Вокруг еще теплого трупа продолжала плавать смерть; собака почти слышала эхо, зажатое между колоссальными камнями. Более внушительная, чем остальные, стела, на которой рельефно выделялся полумесяц, поблескивала пеленой лучей. Казалось, камень ледяным взглядом наблюдает за безжизненным телом.
Лапы собаки дрожали, как сучья. Пес чувствовал во рту едкий привкус опасности. Он знал, что ему здесь не место, что само его присутствие нарушает баланс предков. Бока болели, воспаленные от царапин и ссадин, полученных во время бега по кустарнику, но эти физические страдания были ничто по сравнению с парализующим страхом, овладевшим им. Любой другой шум затмевался бешеным стуком сердца.
— Арлекино!!
В нескольких метрах от себя он услышал детский голос, зовущий его по имени.
Животное обернулось. Пес увидел, что его молодой хозяин присоединился к нему и остановился в нескольких шагах от свернувшейся на земле женщины. Арлекино издал приглушенный вой, как бы пытаясь отговорить юношу от приближения к жертве и святилищу.
Это была одна из тех ледяных нот, от которых трескаются губы и кожа на суставах. Да, ребенок дрожал, но не от холода: вид лежавшего на земле тела заглушил в нем все физические ощущения. Кроме крови, которая, казалось, стекала по каменным каналам, ведущим к колодцу, его поразила еще одна деталь: лицо трупа закрывала пластиковая маска, похожая на человеческую, с длинными острыми рогами; она напомнила ему те, что были на картинках в книжке, которую подарил ему отец и которые несколько недель преследовали его потом во сне. Он готов был поспорить на все свои детские сокровища, что лицо женщины скрыто под маской ведьмы.
Он вздохнул, разрываясь между удивлением и ужасом, глядя на массу темных волос, выделявшихся на фоне пеленой кожи женщины и ее потрепанного одеяния.
Собака стояла перед ним, как бы стараясь оградить его от этого зрелища и не допустить к нему.
Они оба услышали шум, который заставил их подпрыгнуть. Он доносился изнутри постройки, окруженного пеленой тумана, почти полностью скрывавшей его от глаз.
