-Ну и день рождения у тебя выдался, - Олег даже головой покачал.
-И это еще не все.
-А что еще?
-Мама.
-Давление?
-Да.
- Надо к Эдуарду Николаевичу обратиться, вот разделаемся с твоей машиной, и я позвоню ему непременно.
-И как мы с ней разделаемся?
- Вове позвоню.
-Лазуткину?
-Да.
-Хорошо бы поскорей.
-Не волнуйся, все под контролем. Вова починит твою Мазду. Будет как новенькая, мы тебе еще защиту картера поставим.
Дверь снова открылась.
- Касатонова! Заходи, - раздался громкий бас.
В комнате было два стола. За одним сидел черноволосый, с небольшими усами, человек
в кителе. Он оторвался от бумаг и посмотрел на Елену Владимировну, как на досадную помеху.
За другим сидел сам Савельев - насупленный, с большой красной лысиной, он писал и не посмотрел на вошедшую.
-Вам к майору Савельеву, - сказал черноусый и продолжил писать.
- Сюда, - пробасил Савельев, не отрываясь, - что там у вас?
-Авария, - пролепетала Елена Владимировна.
-Здесь у всех авария, - снова пробасил Савельев. - Где, в каком именно месте, кто участники, есть ли свидетели, есть ли пострадавшие, вызывали ли Скорую помощь.
От этих слов Елене Владимировне стало не по себе.
Она протянула схему. Савельев взял ее, гмыкнул, стал изучать. Вдруг взглянул на Елену Владимировну. Елена Владимировна покраснела.
-Так, Касатонова, дело ясное, - сказал Савельев.
Вдруг раздалась трель мобильного телефона у майора на столе. Он взял трубку.
-Что? Что там у тебя стряслось? Какая драка?
Елена Владимировна обмерла.
- Девятый "А"? А причем тут девятый "А"? Что? Не понял. В травмпункт обращался?
Бумагу составили? Матери сказал?
Елене Владимировне показалось, что она стоит на чем-то нестерпимо горячем.
Вдруг Савельев снова быстро взглянул на Елену Владимировну.
-Идите, - недовольно бросил он.
Конца разговора по мобильному Елена Владимировна уже не слышала, на ватных ногах она вышла из кабинета.
-Ну вот, - Олег сиял, - все нормально, - пошли.
Последний подарок
Егор сидел перед монитором и все не включал его. Надо будет объясняться с отцом. Вот тебе и подарок!
Прошло, наверное, полчаса, наконец, он коснулся кнопки на левой стенке компьютера и ввел пароль в засветившееся окошко.
На экране все так же полз огромный королевский Тигр, застыв при взятии какого-то холма.
Вошел в сеть, сообщений не было. Вяло пострелял в танки, звук стал раздражать, и Егор вырубил его довольно резким движением, так что мышка даже стала пульсировать красной кнопкой. Вяло выключил комп, дождался, пока лампочка мигнет.
В дверь постучали. Вошел отец, он достал из пакета какую-то книжку и протянул Егору.
-Вот, ты просил, нашел на старой квартире.
Этот был толстый том с серой обложкой и серебристым трафаретным портретом.
У окна
Таня вернулась домой, пошла на кухню и вымыла посуду. Темнело, она не зажигала света. Потом налила деду стакан молока и сварила кашу, зашла к нему в комнату, поставила на столик приготовленную еду и тихо вышла из комнаты.
В своей комнате она постояла перед своим столом, совсем стемнело. Таня подошла к окну и повернула ручку, затем резко дернула окно на себя. Холодный ветер сразу ворвался в комнату, захлопал занавеской, пробрал Таню до костей. Она стояла перед низким краем - впереди была чернота, где-то мелькали золотистые огоньки. Таня стояла и ни о чем не думала. Ее слегка трясло, но холода она уже не чувствовала.
То, что произошло дальше, она понять не смогла.
Она упала на снег, прижимаясь к нему всем телом, инстинктивно пригнув голову, ушанка слетела, был октябрь, но повсюду уже лежал снег. Зеленая сумка на боку была в снегу, Таня стряхнула снег, подобрала шапку, надела ее и тогда услышала этот голос.
-Сестричка, сестричка!
Она поползла на голос, полы шинели все время загибались, снег набивался в сапоги.
Молоденький боец тяжело дышал, она сразу увидела, что у него разворочен бок, правая рука висит плетью. Он лежал на спине, неловко подвернув под себя ноги. Винтовка с примкнутым штыком, вся в снегу, валялась поодаль, брезентовый ремень змеился по снегу. Таня схватила ремень, притянула к себе винтовку - оружие нужно было взять обязательно. А боец дышал уже прерывисто, тяжело, с всхлипами. Она быстро открыла сумку, достала длинный перевязочный пакет, с треском разорвала упаковку и стала быстро разматывать конец бинта. Боец дышал все медленнее, он стал задыхаться. Таня приподняла его голову, подложив ушанку и вдруг увидела, что глаза бойца стали стекленеть, светлеть. Схватила запястье его левой руки - пульс не прощупывался. Она вытащила из кармана круглое зеркальце и поднесла ко рту бойца. Она знала, что хотела увидеть: пусть хотя бы слабый дымок испарины. Зеркальце осталось ясным. Почему-то тронула заиндевевшие ресницы - реакции не было. Из раны на развороченную шинель, из которой выбивались куски ватина, выступала кровь, полы таниной шинели тоже замочило. Вокруг никого не было. Впереди чернел какой-то лесок. Таня вгляделась в черты бойца и вдруг вскрикнула. Детские черты, припухлые губы бойца были ей знакомы.
Дядя Леша, - прошептала Таня.