Нутром конечно девушка понимала, что это куда лучше, нежели гнить в сырых казематах. Но вот чувство раненой гордыни скрыть куда болезненнее.
Советники вышли на балкон вслед за правителем, неуверенно заглядывая в полупустые бокалы. Монарх подошел к краю балкона, выпуклого, как половинка тарелки, или если угодно полумесяца, широкого, метров в пятнадцать, и свесился с балюстрады. Чего Джин и ожидала, Его Величество принялся натужно блевать, орошая клумбы под балконом. От такого количество выпитого и не мудрено, как это не произошло раньше. Хорошо хоть ссать не начал.
— Эй, ты же упадешь, — советники не отпуская бокалов, подхватили короля под руку и оттянули чуть назад. Но монарх и не думал прекращать блевать, напротив, поток только усилился.
— З-зачем же с-столько пить.
Бальдера продолжало рвать, он упал на колени, и его ладони заскользили по влажному полу. По черно-красной луже, меньше всего похожей на вино. По нутру Джин прошел холодок, а дыхание неожиданно прервалось, она первая поняла, что произошло. Мозг буквально кричал, что надо валить, валить как можно дальше, желательно из страны, но ноги не слушались, они онемели от страха.
— Бальдер, ты как? — советник еще не понял, теребя за плечо монарха, лежащего лицом в луже собственной крови, — эй, нельзя спать здесь.
Зато заика понял все чуть быстрее, отшвыривая свой бокал и выбивая кубок из рук Орнота.
Джин сама не понимала, зачем бросилась к королю. Она всячески старалась помочь ошарашенным чинушам, перевернуть Бальдера, привести его в чувство и оказать первую помощь. Бедняга захлебывался, его глаза налились кровью, тело колотила судорога, дыхание было хриплым и булькающим. Они пыталась его спасти, умоляли не умирать. Все без толку, они с Эрсусом боролись за жизнь монарха, а его советник, Орнот Морус стоял над телом своего покойного друга и не мог проронить и слова дрожащими от ужаса губами.
Осталось признать страшную правду, желание Джин исполнилось в буквальном смысле: Король Бальдер Стром, известный как герой — освободитель, теперь мёртв.
Выбора нет: или мы, или они. Пусть уж лучше они.
Ирвин Уэлш
"Вечеринка что надо"
Джин
— Что… — Орнот стоял на коленях в луже крови, его налитые слезами глаза метались от Эрсуса к Джин в поисках ответа, — что нам делать?
Губы Джин пересохли, разлепить их казалось невозможно. Рот будто запечатали раз и навсегда, стоит его разомкнуть, как пол под ней провалиться и она рухнет прямиком в темницу, где ее тотчас закуют в колодки и обезглавят. Не самая приятная перспектива на ближайшее время, надо сказать. В отличии от ныне покойного короля, она еще могла, а главное хотела пожить.
— Похоронить? — выдавила из себя Джин, когда взгляд советника вновь остановился на ней.
— Похо… ронить, — Орнот встал, немного пошатываясь на негнущихся ногах, — он умер в нашем присутствии. Никого кроме нас здесь не было. Мы главные подозреваемые, — челюсть советника задрожала, — нас будут пытать, и калечить, пока мы не сознаемся в том, чего не совершали, — он истерично захихикал, как умалишенный, — они выпытают все за неделю. Отрежут нам пальцы, спилят зубы, выжгут грудь, и исполосуют член в лоскуты. Нас изувечат, а затем убьют.
Джин нервно хрюкнула:
— Без члена я как-нибудь переживу, — ох уж эта дурацкая защита Джин. Нелепо отшучиваться в самых страшных ситуациях, — но без сисек будет трудно найти работу.
Действительно, с такой патологией даже в шлюхи не возьмут, разве что прислугой в богатый дом, где ревнивая жена подбирает мужу импотенту максимально уродских баб. Так что Джин погорячилась, без работы она не останется. А вот без головы к сегодняшнему утру вполне.
— П-предлагаю, сообщить Мартину, — министр Эрсус подал голос, он все время озирался в сторону зала и тяжелой входной двери, ожидая внезапных гостей, — пока не п-поздно.
— Мартину? — веко Орнота задергалось, он подбежал к Эрсус и схватил того за грудки окровавленными руками, — ты спятил? Он нас на месте порубит и скажет, что так и было! Пришел, увидел куски тел и мертвого короля, посетует: Ох, какая жалость, что убийцу не удалось установить, — кстати, голос был очень похож. В парне пропадает талант пародиста, — А мы, дескать, на части распались, ну просто так, не знаю, не справились с горем. Или нас совесть разорвала изнутри.
Джин прыснула, представив себе эту нелепую картину, как главный шифр рассказывает всему парламенту свою версию трагедии и разводит руками в недоумении.
— Или, — голос Орна изменился на максимально неприятный, скрипучий, — эта сучка его убила!
Джин оглянулась по сторонам, ища ту самую сучку.
— Она это сделала! Точно тебе говорю, Эрсус. Скажем Мартину, что она отравила Бальдера!
— П-плохой вариант.
— Отличный вариант! Ты сам подумай, мы не причем. Ну мы и так не причем, а у этой твари были мотивы!
— Я вообще-то здесь, и у меня есть имя — Джин — откашлялась она, — так какой у меня был по-твоему мотив, недоумок?
Вот серьезно, обидно до глубины души, когда обвиняют в том, чего не совершал.