- Не научиться, а улучшить технику. Стрелять в организации любой умеет, просто огнестрельным оружием мы пользуемся довольно редко.
- Ну, я бы так не сказал, - хмыкнул он.
- Просто так получилось из-за всех этих событий, сам знаешь. Так что, поможешь?
- Конечно-конечно, всяко разнообразие, а то и двух дней не прошло, а мне уже опостылело томиться в четырех стенах.
С того дня Джон каждый день по нескольку часов проводил в тире. Просто навести, прицелиться и выстрелить - Бертон сразу отмел подобное отношение. Не просто навести, а выбрать цель, правильно встать и расположить руки; не просто прицелиться, а сосредоточиться на цели, рассчитать примерное расстояние, определить скорость ветра и учесть возможные препятствия; не просто выстрелить, а плавно спустить курок между ударами сердца, и вплоть до поражения цели не спускать с нее глаз.
Джон тяжело вздохнул. Примерно также он обучался сражению на мечах: всегда все не так просто, как кажется на первый взгляд, и даже на второй. Он, как и большинство действующих Охотников, ненавидел эти бесконечные тренировки с изучением правильных ударов и стоек.
Брюс Ли как-то сказал: "Я не боюсь того, кто изучает десять тысяч различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар десять тысяч раз". Джону казалось, что он все возможные удары изучил по миллиону раз, но не помнил, применял ли хоть один в бою.
- Это дело привычки, - сказал Бертон. - Ты думаешь, что все происходит как-то само собой, но этого не было бы, не выработай ты необходимый навык. Это как научиться читать, и тут намного проще, если тебе поможет кто-то знающий.
Джон это понимал. Его самого обучал Бобби, хотя тот и сам мало что умел. Позже, когда организация встала на ноги и получила влияние, она стала нанимать профессиональных фехтовальщиков, знатоков боевых искусств, бывших пехотинцев и бойцов смешанных единоборств. Сначала все пользовались всевозможными мечами да ножами, и лишь позже начали появляться Охотники, берущие в руки что-нибудь более экстравагантное, вроде секир, булав, гарпунов, стальных хлыстов и даже индивидуальных орудий, как у Бакугана и Ирмина, которые словно выпали бонусом из какой-нибудь компьютерной игры.
Синигами был до конца верен своему классическому японскому мечу. Но чтобы одолеть Жнеца, этого недостаточно. Чтобы всем удалось позаниматься, в день проводилось две полновесные тренировки, и одни бойцы заменяли других, однако Джон присутствовал и там, и там. В первую тренировку он занимался с катаной, и уже на седьмой день его не мог одолеть ни один из присутствующих, как это было и раньше. Во вторую он занимался с метательными ножами и сюрикенами.
Большим преимуществом была его неспособность спать, и когда все дрыхли в мягких постельках, он оттачивал навыки фехтования, метания и стрельбы. По книжкам выучил несколько приемов рукопашного боя, которые можно было сочетать с ножами. Джон корил себя за то, что все это время был слишком самонадеян. Да, его считали одним из сильнейших бойцов в Бруклине, а то и во всем Нью-Йорке, и такое отношение к себе ему нравилось, хотя понял он это лишь совсем недавно. Он расслабился, за что и поплатился. Больше он не собирался совершать подобных ошибок.
Помимо самосовершенствования, он помогал и Оливеру. Джону было не по себе, что он вот так бросил своего подопечного, пусть это была и не до конца его вина. Синигами вспоминал все базовые приемы и показывал их Оли, что было одинаково полезно для них обоих. Мальчик схватывал все на лету, хотя продолжал настаивать, что у него ничего не выходит. Однако это было не так. Если он продолжит в том же духе, можно не сомневаться, - Оливер в конечно итоге превзойдет его.
Ночь перед Рождеством и последующий солнечный день Джон отдыхал. Мышцы все эти дни тренировок ломило нещадно, а, как известно, сон - лучший способ восстановиться. У него такой возможности не было, зато никто не запрещал просто отдыхать и принимать контрастный душ каждые пару часов.
Следующая ночь должна стать роковой, и все это понимали. Многие, возможно, погибнут, остальные окажутся серьезно ранены. И если так, то выложиться нужно по полной, и уничтожить как можно больше врагов.
Всем Охотникам и элитным бойцам выдали по паре таблеток сильного обезболивающего. С помощью гарнитуры в ухе можно было связаться с любым членом организации в Бруклине, просто назвав его имя. Джон сразу договорился, что если кто-то заметит Мрачного Жнеца, то он сразу должен доложить об этом Джону, не вступая в схватку. Джон же в свою очередь свяжется с Грассом, а затем они, прихватив всех, кто окажется поблизости, направятся по названному адресу. Так у них был шанс.
Проблема заключалась лишь в одном - никто и понятия не имел, чего ждать на Рождество.
***
