Р
«Взгляните правде в глаза: если бы преступления себя не окупали, преступников можно было бы пересчитать по пальцам».
Он похож на ходячий труп, — думал Ксизор. — Как мумия, которой тысяча лет. Удивительно, как он еще жив, не говоря уже о том, что он самый могущественный человек во вселенной. Суть не в том, что он стар. Нечто медленно пожирает его изнутри…
Ксизор стоял в четырех шагах от Императора, глядя, как человек, некогда бывший сенатором Палпатином, вошел в поле голографической камеры. Ксизору мерещилось, что он чувствует запах разложения от изношенного тела Императора. Скорее всего, это какой-то побочный эффект от переработанного воздуха, который прогоняли сквозь тысячи фильтров, чтобы исключить любой ядовитый газ. Возможно, из воздуха отфильтровывали саму жизнь, отсюда и вонь мертвечины.
Тот, кто находился на другом конце голографической связи, принимал изображение Императора крупным планом: источенное возрастом лицо, затененное капюшоном темного одеяния из зейда. Тот, кто был на другом конце связи, за много световых лет отсюда, не видел Ксизора, хотя Ксизор мог его разглядеть. Такова была глубина доверия Императора: Ксизору разрешили присутствовать при беседе.
Человек на другом конце связи… если его еще можно было так назвать…
Воздух в Имперском Покое перед Императором засветился и сгустился, приняв очертания фигуры, преклонившей колено, — одетое в угольно-черные доспехи существо с лицом, скрытым под цельным шлемом и дыхательной маской. Даже глаз его не было видно. Ксизор постарался не сморщиться.
Дарт Вейдер.
— Каким будет твое повеление, учитель? — заговорил Дарт Вейдер.
Если бы Ксизор мог метнуть молнию сквозь время и пространство и насмерть поразить Вейдера, он сделал бы это не моргнув глазом. Пустые мечты: Вейдер слишком могуществен, чтобы его можно было поразить прямым ударом.
— В Силе произошли серьезные изменения, — буднично сказал Император.
— Я почувствовал, — ответил Вейдер.
— У нас появился новый враг. Люк Скайвокер.
Скайвокер? Когда-то, очень-очень давно, так звали Вейдера. Кто ныне носил это имя и был столь могуч, что заслуживал упоминания в беседе между Императором и его самым мерзким созданием? И, что еще важнее, почему агенты Ксизора не вынюхали этого раньше? Гнев Ксизора был мимолетен и холоден. Его невозмутимые черты не исказили ни удивление, ни гнев. Фаллиены не позволяли своим эмоциям прорываться наружу, как это случалось у низших рас; нет, предки фаллиенов были покрыты не мехом, но чешуей, и относились не к млекопитающим, а к рептилиям. Вместо гнева — расчет. Так гораздо лучше. Куда безопаснее.
— Да, учитель, — Дарт Вейдер по-прежнему был предельно краток.
— Он может нас уничтожить, — произнес Император.
Внимание Ксизора было приковано к Императору и голографическому изображению Вейдера, коленопреклоненного на палубе далекого космического корабля. Вот уж воистину интересные новости. Император чего-то боится и говорит, что нечто опасно?
— Он только мальчик, — заметил Вейдер. — Оби-Ван не успел обучить его…
Оби-Ван. Это имя знакомо Ксизору. Один из последних рыцарей — джедаев, генерал. Но он ведь уже много лет, как мертв, разве нет?
Видимо, у Ксизора были неверные сведения, если Оби-Ван помогал кому-то, совсем мальчику. Его агенты еще наплачутся…
Отстраненно разглядывая Императора и голографическое изображение Дарта Вейдера, лениво осматривая роскошь надежно защищенных личных покоев Императора — сердца огромного дворца-пирамиды, — Ксизор все же мысленно отметил: чья-то голова покатится с плеч за то, что он, Ксизор, не ведал обо всем происходящем. Знание — это власть. Отсутствие знаний — слабость. Такого он не мог позволить.
— Уровень его Силы высок! — продолжал Император. — Сын Скайвокера не должен стать джедаем.
Сын Скайвокера?
Сын Вейдера! Поразительно!
— Если его можно обратить… — начал Дарт Вейдер. В голосе Вейдера при этом послышалось что-то такое, чего Ксизор не мог точно определить. Тоска? Тревога? Надежда?
Император коротко улыбнулся, не дав завершить фразу.
— Да, — сказал он, и опять улыбнулся. — Да. Он стал бы хорошим помощником. Сделай так.
Крошечная пауза.
— Он присоединится к нам, — холодно возвестил Дарт Вейдер, склоняясь в низком поклоне, — или умрет.
