Тысячи судеб. Города, которые ещё не построены. Войны, которые не начались. Сердца, что бьются в других измерениях. Он не стал богом — он стал знанием. Потоком. Рекой, что знает, куда течёт, но не торопится.
Когда он очнулся, святилище трещало. Обвал начался.
— Уходим! — крикнула Мария, снова та самая, решительная. Схватила его за плечо. — Нам надо живыми отсюда выйти, пока ты не превратился в библиотеку с ногами!
Они бежали. Стены рушились. Вода хлынула с потолка. Мир за спиной разваливался, как сон на рассвете. Но они вышли. В последний миг. Под утреннее солнце, сквозь золотой туман и мраморный пепел.
И тогда Весть появилась в последний раз.
Она стояла у обрыва, смотрела на долину. Лицо её было ясным — впервые. Девочка. Но не призрак. Не сила. Просто… существо, которое хотело помочь.
— Ты выбрал, — сказала она.
— Да, — ответил Алексей. — Но я не знаю, кем стал.
Она подошла, коснулась его груди. Символы на коже вспыхнули, но не больно — как прощание.
— Ты не стал. Ты
Из воздуха она достала амулет. Новый. Светлый. Но с ядром — из обсидиана.
— Подарок. Он укажет путь туда, где началось предательство. Гнездо Раскола.
— Я думал, это всё.
Она улыбнулась грустно.
— Это была первая дверь. А впереди — врата.
И исчезла.
Когда солнце поднялось, трое стояли на утёсе. Ни слова. Только ветер. И ощущение, что их шаги теперь слышны вселенной.
Мария посмотрела на Алексея.
— Я останусь. Пока.
Не потому что верю, что ты выживешь. А потому что хочу видеть, кем ты станешь.
Акико молча подошла и сжала его руку. Первый раз. Без слов. Без преданий.
Он кивнул. Он не знал, что ждёт впереди. Только одно — его ждут.
И он пойдёт.
Путь к Гнезду был как вход в память, которую не просили вспоминать.
Тропа, вырезанная в горах, напоминала шрам — старая, обветренная, вся в трещинах и зарослях. Когда-то тут шли караваны, жрецы, стражи Сердец… Теперь — лишь ветер и молчание. Ни зверей. Ни птиц. Ни теней — даже они сторонились этих мест.
Алексей шагал первым. В его ладони мерцал амулет, оставленный Вестью. Он светился слабым янтарным огнём, пульсируя, когда они приближались к цели. Символ на груди — знак принятия силы — слегка жёг, будто предупреждая.
Акико шла рядом. Тихая, сосредоточенная. Она не задавала вопросов — знала, что всё нужное уже внутри. Мария, позади, прикрывала, часто всматриваясь в скалы — и не из страха. Из предчувствия.
— Как думаешь, он был здесь? — наконец спросила она.
— Григорий? — отозвался Алексей. — Нет сомнений. Он не просто был. Он что-то
Они достигли плато на закате. Перед ними открылся город.
Он не разрушен —
— Это было место собраний, — прошептала Акико. — Хранители приходили сюда, когда хотели… забыть различия. Здесь поклялись не использовать Сердца против друг друга.
— А потом использовали, — бросила Мария.
— Да. Потому что один… не вынес выбора.
Они спустились в центр. Там — круглая площадь, в которой когда-то был Оракул — живой камень, что говорил голосом Сердец. Теперь от него осталась только чёрная воронка. Но когда Алексей приблизился — в воздухе что-то шевельнулось.
Голос.
—
Из воронки вырвалась фигура. Не тело — свет, сгусток эмоций, лицо, пульсирующее между десятками личин. Оно говорило голосами разных времён. Мужчины, женщины, ребёнка.
— Кто ты? — спросил Алексей.
— Я — Память Гнезда. Эхо Раскола.
Я видел, как он пришёл. Как он коснулся Сердца… и оно не отвергло.
— Григорий.
— Он был… один. Сломанный. Жаждущий.
Он не хотел власти. Он хотел…
Алексей замер.
— Он хочет разрушить всё?
— Нет. Он хочет, чтобы ничего не было.
Чтобы Тьма и Свет схлопнулись в точку.
Чтобы всё началось заново… без нас.
Вокруг завихрился воздух. Из камней проступили следы — пепельные силуэты, выжженные шаги. Григорий был здесь. И оставил ловушку.
Мария схватила Акико за плечо.
— Здесь не только память. Здесь кто-то смотрит.
Тени поднялись сами собой. Свет померк.
Из-под камней вырвались существа. Не маги. Не демоны. Куклы.
Тела без лиц, на которых пульсировали символы — руны боли, подчинения, бессмертной муки. Они двигались, как марионетки, но несло от них волей.
Алексей шагнул вперёд. Его глаза вспыхнули.
— Он оставил слуг.
— Нет, — прошептала Акико. — Он создал их из жертв.
Один из кукол издал звук — не крик, а стон. Алексей узнал голос. Его мать.
— Они… все, кто умер здесь.
— Он использует души, — сквозь зубы сказала Мария. — Мразь.
Алексей поднял руку. И впервые не призвал тени. Он протянул ладонь — и позвал тишину.
Мир замер.
Память Гнезда исчезла. Куклы рухнули. Площадь стала пустой.