Тени Империй полностью

На шестом повороте Алексей увидел себя. На секунду. В белом плаще, стоящего на скале. Он моргнул — и фигура исчезла.

На седьмом повороте Мария закричала.

— Я… я только что шла позади! — сказала она. — А теперь… я вспомнила, что умерла! Я видела, как Алексей… не спас меня!

— Это не было, — сказал он. — Это было можно было. Параллель.

Акико остановилась. Закрыла глаза.

— Здесь… их слишком много. Я чувствую себя… в клетке из собственных отражений. Я… теряю себя.

Он коснулся её плеча.

— Тогда держись за меня. Пока ты чувствуешь, кто я — ты знаешь, кто ты.

Она не ответила. Только сжала его руку.

На восьмой день — всё замерло.

Они оказались на вершине холма. Перед ними — поле. Пустое. Но странно живое. Воздух звенел. Пространство сжималось.

И тогда перед ними появился человек.

Не маг. Не демон. Обычный человек. Но… в нём было всё.

— Кто ты? — спросил Алексей.

— Я тот, кто выбрал уйти, — ответил он. — Один из возможных тебя. Я сбежал. Живу в глуши. Пишу книги, которых никто не читает.

— Ты пришёл сказать, что я ошибаюсь?

— Нет. Я пришёл сказать: ты не обязан. Ты можешь просто… уйти.

Алексей посмотрел на Марию. На Акико. И кивнул.

— Спасибо, что не сбежал.

И тень исчезла.

В тот вечер они остановились у источника. Вода в нём — золотая. Тёплая. Не опасная, но странная.

— Григорий знал, что ты дойдёшь сюда, — сказала Акико. — Он не оставил ловушку. Он оставил путь, но проверяет тебя… его отрезками.

— Чтобы убедиться, что я иду по своей воле, — сказал Алексей.

Мария, держа ладони в воде, сказала:

— Или чтобы ты понял: воля — это иллюзия. Есть только следствие.

Он молчал. Но внутри уже слышал следующий шаг.

Они шли, пока небо не стало стеклянным.

Такое случалось лишь в зонах, где магические поля перекрывались между собой и искажали восприятие. Солнце висело неподвижно. Тени исчезли. Время не просто остановилось — оно наблюдало.

На одиннадцатый день пути они нашли след последнего шага Григория.

Это был голос. Оставленный в узоре, начертанном на валуне. Не магия, не ловушка — а послание. Когда Алексей прикоснулся к символу, воздух дрогнул. И послышался голос брата.

— Ты дошёл. Конечно, дошёл. Потому что ты упрямый. Потому что ты… ты.

— Я не оставил тебе карту для победы. Не дал тебе ответов. Я оставил тебе все мои ошибки. Чтобы ты мог выбрать без них. Чтобы ты знал, что путь не начинается с знания, а с прощения.

— Я не прощаю себя. Но, может быть… ты — простишь меня.

Голос оборвался. Алексей не сказал ни слова. Только закрыл глаза.

— Он знал, что ты найдёшь это место, — сказала Акико.

— Он не надеялся. Он… верил.

Они продолжили путь. И в конце нашли центр узора.

Это было место, которого не существовало на физическом уровне. Оно было сложено из линий выбора, искривлений судьбы, резонансов Сердец. Снаружи — ничем не примечательная поляна. Внутри — мозаика движения всех судеб, слипающаяся в один круг.

Алексей ступил на него — и всё снова замерло.

Перед ним появился узор. Он не был физическим. Он был идеей. Он видел нити: Мария — горящая спираль, Акико — прямой луч, Григорий — рваная линия. Его собственная — круг, который начинался и замыкался на точке… вне всего.

Он понял.

Это не он проходил путь. Это путь — проходил через него.

И тогда он задал вопрос:

— Кто создал этот узор?

И пространство ответило.

На холме появился силуэт. Высокий. Старый. С тростью и маской. Тени за ним — как корни. Свет — как пар. Его голос был не громким, но решающим.

— Ты искал меня?

— Я искал истину.

— А нашёл себя.

— Кто ты?

— Я — тот, кто первым разделил Сердца.

Мир задрожал.

— Ты начал это всё?

— Я дал импульс. Но не контролировал последствия. Ты… первый, кто прошёл весь путь. Без жертвы. Без всевластия.

Алексей подошёл ближе.

— Почему я?

— Потому что ты не пытался быть больше, чем есть. Потому что ты не убивал себя ради других. Ты просто жил.

И тогда фигура протянула ему руку. В ней — пульсирующий шар. Не сердце. Не артефакт. А… возможность.

— Забери. Или отвергни.

Это — конец круга. И начало спирали.

Ты решаешь, что станет новой реальностью.

Алексей взял шар.

Но не стал использовать.

Он сжал его. И отпустил.

И тот растворился, как дождь.

Когда он вернулся, Акико и Мария уже ждали. Они поняли — всё завершилось.

— Ну? — спросила Мария. — Ты стал богом?

— Нет, — ответил он. — Я стал собой.

Они шли молча, в сторону заката. На спине Алексея — не меч. Не амулет. Только пустота, которую он сам заполнил выбором.

И где-то, далеко, Григорий улыбнулся.

Ветер на равнине был другой.