– Если все это правда, – продолжил губернатор, все еще держа его за руку, – как мы поступим? Я читал Слова Основания. Я знаю, на что были способны Бессмертные. Разрушитель… эта тварь могла превратиться в кого угодно. Паролей не хватит. И близко не хватит.
– Так и есть, – признал Вакс. – Сэр, это существо еще и владеет металлическими искусствами. В любой момент она может сделаться кем угодно – от пульсара до архивиста. Хотя ей удается единовременно обладать лишь одной силой, не рискуя утратить контроль, она способна менять эти силы, как заблагорассудится.
– Клянусь величием Гармонии… – прошептал губернатор. – Как же остановить такое создание?
– По правде говоря, не знаю. Видимо, вы должны были уже погибнуть.
– Почему же тогда не погиб? – спросил губернатор, взмахом руки прогоняя Дрима, который сунулся в карету, чтобы проверить, почему они не выходят. – Эта тварь могла убить меня с той же легкостью, с какой убила моего брата.
– Похоже, у нее есть некий план. Вы лишь его часть. Может статься, она хочет покончить с вами лишь в тот момент, когда это позволит полностью развалить городское правительство. – Вакс поколебался, потом наклонился ближе к Иннейту: – Сэр, возможно, вам придется покинуть Элендель.
– Покинуть? – переспросил губернатор. – Вы хоть видели, что происходит в городе?
– Я…
– Забастовки, – будто не слыша Вакса, продолжал Иннейт. – Цены на продовольствие взлетели до небес. Слишком много рабочих одной профессии потеряли работу, слишком много рабочих другой профессии требуют, чтобы с ними обращались лучше. Ржавь, да у нас почти начались уличные бунты! И тут еще этот скандал… Я не могу уехать. С моей карьерой будет покончено.
– Лучше пожертвовать карьерой, чем жизнью.
Взгляд, который губернатор бросил на Вакса, говорил о том, что Иннейт другого мнения.
– Отъезд невозможен, – произнес он тоном, не допускающим возражений. – Это будет выглядеть так, словно я бросаю народ, – люди решат, что из-за скандала я удрал, поджав хвост. Меня сочтут трусом. Нет. Этому не бывать. Я отошлю леди Иннейт в безопасное место, как и детей. Сам же обязан остаться, а вы обязаны разобраться с этой тварью, кем бы она ни была. Остановите ее, прежде чем все зайдет слишком далеко.
– Я попытаюсь. – Вакс придвинулся: – Дайте мне фразу-пароль, чтобы я мог подтвердить свою личность. Что-нибудь запоминающееся, но бессмысленное.
– Дрожжи на песке.
– Хорошо. Моей фразой для вас будет «кости без бульона». У вас есть убежище?
– Да. В подвале особняка, под гостиной.
– Ступайте туда, – сказал Вакс, выбираясь из кареты, – и если запрете дверь, не впускайте никого, пока не появлюсь я и не произнесу фразу-пароль.
Оказавшись снаружи, Вакс выхватил из кобуры Виндикацию. Вскинул пистолет, сам толком не понимая, что его встревожило. Кто-то кричал – в смятении, но не от боли. Из губернаторского особняка выскочила служанка и побежала мимо колонн на фасаде, освещенных таким ярким белым светом, что они казались выстроенными в ряд бедренными костями.
– Милорд губернатор! – закричала она. – Прислали сообщение через телеграф. Вам надо подготовить ответ!
– Что произошло? – спросил Вакс, пока губернатор выходил из кареты.
Служанка поколебалась, глаза ее широко распахнулись при виде пистолета в руках Вакса. Она была в элегантном черном костюме с юбкой до лодыжек, с красным шарфом на шее. Распорядительница или, возможно, одна из советниц губернатора.
– Я констебль, – успокоил ее Вакс. – Из-за чего тревога?
– Убийство.
«Гармония, нет…»
– Пожалуйста, скажите, что это не лорд Хармс!
Неужто его убили из-за того, что Вакс так спешил к губернатору?..
– Какой лорд? – переспросила женщина. – Убитый вовсе не был аристократом, констебль. – Она посмотрела на Дрима, и тот разрешающе кивнул. Она снова перевела взгляд на законника. – Это отец Вин. Священник.
Мараси глядела на труп, который прибили гвоздями к стене, точно старый гобелен. По штырю в каждой глазнице. Кровь, стекая по щекам убитого, пропитала белые церемониальные одежды так, что на них проступил багровый «жилет». Почти как террисийский V-образный орнамент. Кровь запятнала и стену по обе стороны от трупа, размазанная руками агонизирующего отца Вина. Мараси содрогнулась: когда с ним это сотворили, священник был еще жив.
Констебли сновали туда-сюда, изучая большой церковный неф, но Мараси, стоя перед этим трупом со стальными глазами, чувствовала себя одинокой. Только она и мертвец – тревожная и благоговейная сцена. Она напоминала что-то из «Истории мира», хоть Мараси и не могла вспомнить, что именно.
Подошел капитан Арадель.
– По поводу вашей сестры, – сказал он. – Мы поместили ее в надежное убежище.
– Спасибо, сэр.
– Что вы об этом думаете? – Капитан кивком указал на труп.
– Жутко, сэр. Что именно здесь произошло?
– Церковные служители нам не очень-то помогают. То ли они в шоке, то ли считают наше вторжение оскорбительным.
