– Ага, – ответила она. – Но ты справишься. Он обратился за помощью к тебе, и на то есть причина. – Она подалась ближе. Ржавь, до чего хороша… Впрочем, учитывая все обстоятельства, иное было бы странным. – Мы с тобой не единственные, кто ищет Паалм, законник, – все кандра в Эленделе выслеживают ее. Проблема в том, что, по-моему, от большинства моих братьев и сестер не будет никакого толку. Они робеют при мысли о вреде, который предстоит нанести другому субъекту, в особенности с учетом того, что был вынужден сделать Тен-Сун во время Беспримерного Двуличия. И, кроме того, они иной раз действуют… непоследовательно.
– Они слуги Бога.
– Да, – согласилась Ме-Лаан, – и у них было много веков для того, чтобы как следует поупражняться в своих причудах. Позволь заметить, с возрастом мы не становимся нормальнее. Но мы не мыслим как убийцы. Мы слишком тесно общаемся с Гармонией. То, что творит Паалм, сбивает нас с толку. Это противоречит всему, во что мы верили и ради чего жили на протяжении веков. Не думаю, что мы сможем ее разыскать – по крайней мере, не в нужный срок. Но ты… тебе это по силам.
– Потому что я мыслю как убийца.
– Я не…
– Все в порядке. – Вакс отпустил ее руку. – Я такой, какой есть. – Он снял свой туманный плащ с колышка у двери и, прежде чем выйти на улицу, накинул на плечи. – Кстати, спасибо.
– За что?
Он коснулся уха, в котором носил серьгу:
– Это.
– Я была всего лишь посыльной.
– Не имеет значения. Это было то, что мне требовалось. И в нужный момент. – Вакс бросил на землю пустой патрон и прижал ногой, не дав ему укатиться. – Встретимся в особняке губернатора.
Если хочешь разобраться в человеке, покопайся в его очаге.
Поговорка была дикоземная; возможно, придумали ее колоссы. В общем и целом она означала, что о жизни человека можно многое узнать, проверив, что он выбрасывает – или что готов сжечь, чтобы согреться.
Вакс алломантическими прыжками продвигался сквозь туман, когда большие церковные часы пробили одиннадцать. Звук эхом раскатился в ночи, но сама колокольня осталась скрытой во тьме. Одиннадцать часов не считалось теперь поздним временем – особенно в самом сердце города, – но все же большинству пора было в постель, потому что завтра предстояло рано вставать.
Только вот значительная часть трудоспособного населения потеряла работу и домой не торопилась. Неудивительно, что на улицах было шумнее обычного, а в пивных – многолюднее; не говоря уже о том, что салоны гашения, мимо которых пролетел Вакс, все еще не закрылись в такой час. Там упавшие духом искали иную разновидность облегчения – при участии алломантов, которые за небольшую плату на время стирали их эмоции, погружая в бесчувственность.
В салонах разжигания, напротив, можно было усилить выбранную эмоцию. Судя по очереди, которую заметил Вакс у одной двери, они пользовались еще большей популярностью.
Вакс задержался на крыше какого-то здания, прислушиваясь, потом отправился на звуки раздававшихся криков. Пробежал по крыше, оттолкнувшись от гвоздей, скрепляющих дранку, с тихим шелестом взмыл над многоквартирным зданием и приземлился на другой стороне.
Там он обнаружил маленькое святилище Пути. Нет, не церковь с колоколом, который услышал ранее, – строения приверженцев Пути были слишком малы для колоколен. Внутри сооруженных в стиле старых террисийских хижин строений часто стояло всего лишь два стула. Один для прихожанина – другой, предположительно, для Гармонии. В этой религии официальное поклонение запрещалось. Зато разговоры с Богом поощрялись.
Этой ночью маленькое святилище оказалось в осаде.
Из тумана летели камни и раздавались пьяные выкрики. Впрочем, Вакс достаточно хорошо видел нападавших: туманная ночь в городе никогда не бывала слишком темной из-за того, что свет расположенных поблизости фонарей отражался от дымки в воздухе.
Законник выхватил из кобуры Виндикацию и решительно зашагал вперед; ленты плаща развевались у него за спиной. Хватило одного вида. Первый же буян, заметивший, как он выходит из тумана, заорал, предупреждая остальных, и они рассеялись, оставив после своего маленького бунта лишь мусор. Брошенные камни. Несколько бутылок. Вакс следил за металлическими линиями, чтобы убедиться, что никто из нападавших не попытается зайти ему со спины. Ага, один остановился, но держался на почтительном расстоянии.
Покачав головой, Вакс подошел к святилищу. Внутри обнаружилась испуганная проповедница: террисийка с волосами, заплетенными в замысловатые косы. Духовенство Пути было организовано странным образом. С одной стороны, эта религия подчеркивала личную связь между человеком и Гармонией – стремление творить добро, не сдерживая себя формальностями. С другой – людям требовались наставления. Проповедники Пути – чужаки называли их «священниками», но сами они подобного термина избегали – устраивались в местах, похожих на это, объясняя принципы Пути любому желающему Они являлись духовенством, да; но не в том формальном смысле, как в Церкви Выжившего.
