Но вот удивительно - я свои конечности в количестве шести разномастных штук (две бегательные, две цеплятельные и две летательные) любил, берег и лишаться, пусть даже и на время, вовсе не хотел. Так что покушения членов моей маленькой стаи на мое высохшее от недостатка нормальной еды тело я как шутку не воспринимал.
Шарик, на которого я опирался, оторвал голову от земли и, извернувшись едва ли не буквой "зю", уставился мне в глаза и перебросил размытую мысль-образ: "Наказать?". И нечеткая, но вполне различимая картинка: изрядно помятый Барбос лежит на снегу пузом вверх, а клыки Шарика нежно щекочут ему беззащитное горло.
"Не стоит", - перебросил я колючую мысль в ответ и, чуть сморщившись, потер висок: совершенно неожиданно прорезавшиеся у меня ментальные способности требовали свою плату. А поскольку собственных сил, как физических, так и магических, у меня было впритык, то расплачиваться приходилось болью. Впрочем, лучше так, чем... то, что было.
Ответную мысль-образ пса (хотя "псами" я называл этих тварей только по привычке) можно было расшифровать как: "Дело твое". Шарик положил голову обратно и тяжело вздохнул. Ну да, не только Барбосу хочется жрать, моей крови катастрофически не хватает, чтобы прокормить трех здоровенных тварей, а последнюю обитавшую в этих краях Тень мы благополучно сожрали еще когда у Тузика не сменились рога. Да и я сам не отказался бы от куска парного, только что бегавшего мяса... Жалко, что пару приблуд псовой наружности мы уже давно подъели. Где теперь новых искать?
***
Сколько времени прошло с тех пор, как я провалился сюда? А кто его знает. Дни были слишком одинаковыми, чтобы я мог их подсчитать. Может, прошел всего год, может, полтора... Вроде, не так уж и много, чтобы я окончательно одичал, но вполне достаточно, чтобы моя и без того порванная одежда превратилась в абсолютные лохмотья, державшиеся на честном слове и одном "универсальном" дедовом ремне, на котором при желании и соответствующей силе и танк можно было бы упереть на буксире. Впрочем, толку от них было чуть - так, грязные тряпки, которые единственно не давали мне потерять последнее чувство стыда и окончательно превратиться в животное.
К слову о гигиене: с этим встал острейший вопрос. Ни душа, ни мыла, ни банальных лопухов в обозримом пространстве не наблюдалось - только ледяная пустыня. И единственными доступными мне средствами стали снег и некоторое количество талой холодной воды. Приходилось, бормоча себе под нос нечто вроде: "Я морж, я большой, спокойный морж, мне не холодно, я морж, твою ж налево..." и клацая зубами (амулет - не амулет, но снег за пазухой всегда остается снегом за пазухой), использовать имеющееся, с лютой завистью поглядывая на толстенные шкуры изрядно выросших щенов.
О, да, найденыши уже мало напоминали те относительно маленькие пушистые комочки, которые когда-то составили мне компанию в снегах. На моей крови щены росли катастрофически быстро. И вот, пожалуйста! Трех монстров, жрущих так, словно они решили откормиться на сотню лет вперед, заказывали? Нет? А вот получите-распишитесь. Вымахавшие до размеров среднего бегемота твари из особо ядреного ночного кошмара уваленного в хлам наркомана жрать хотели соответственно. Какое-то время меня едва ли не шатало от слабости и постоянной потери крови. А потом я просто взбунтовался. Да, меня непонятным образом кормят, поят и не дают окочуриться от острого недостатка магических сил в организме... Но честное слово, лучше бы я жил впроголодь! Потому что чем дальше - тем чаще и жестче мне приходилось осаживать разохотившихся тварей, норовящих вместе с полагающейся им кружкой крови отгрызть руку или ногу.
Первый раз мне попытались покусать конечность буквально недели через две-три после нашего знакомства. Просто так, праздного любопытства ради, а не прокорма для. Я как раз утрамбовывал снег, чтобы вырыть себе отдельную нору (тепло теплом, но спать рядом с вонючими псами я больше не мог), как меня от души цапнул за лодыжку незаметно - я давно исключил щенов из списка потенциальной опасности - подобравшийся Шарик. А поскольку сапоги я снял, чтобы не оторвать своими "строительными" плясками по сугробам и без того дышащую на ладан подошву...
- Охренел?!! - Взвыл я и, запрыгав на одной ноге и орошая снег подозрительно светло-голубыми с красным отливом пятнами крови, принялся, не сдерживаясь, в голос материть ничуть не смутившегося щена. Более того, рогатая мелочь довольно облизнулась и с кровожадным выражением морды шагнула ближе... Причем явно желая не побеседовать об особенностях цветения папоротника на Ивана Купалу!!
- Да чтоб тебя! - Круто развернувшись на здоровой ноге, с размаху врезал покусанной конечностью по морде обнаглевшей твари. Шарик со сдавленным визгом отлетел в сторону, кубарем покатившись по примятому мной прежде снегу. Вот так. А то будет меня еще всякая не в меру оборзевшая мелочь кусать!
