Роман повествует о ряде таинственных и кровавых событий, потрясших зажиточный портовый город. Неуловимый убийца под покровом ночи с бесчеловечной жестокостью чинит расправу над, казалось бы, ни чем не связанными между собой людьми и совершает мистический ритуал свежевания. Его поиски и поимка возлагаются на плечи молодого капитана стражи по имени Хромос Нейдуэн. Хватаясь за тонкие и редкие нити, капитан неведомо для себя погружается в пучину городских и надмирных тайн, знание которых обрекает всякого несчастливца на беды и страдания.Сгинет ли герой или же спасётся, обрекая на смерть своих соратников и невинных горожан —известно лишь Судьбе.Попаданцы, избранные нагибаторы и бунтующие малотлетки — отсутствуют.
— И всё же… Ты точно уверен, что не ошибся и что это то самое место? — недовольно спросил Сентин у товарища, стоявшего подле него со скрещенными руками на широкой груди.
— В который раз ты задаёшь мне этот дурацкий вопрос, и в который раз я тебе отвечаю — да! Да! Это точно оно, — ещё более раздражённо ответил крупный бородатый мужчина, искоса вглядываясь в мрачные силуэты ночного леса.
— Ну, а если это всё же не оно? Мы так-то уже третий день к ряду тут торчим, а их всё нет и нет. Может они ждут нас на другом краю леса?
— Видишь дуб? — процедил сквозь зубы купец.
— Вижу, — ответил парень, почесав непослушную русую шевелюру.
— А метку видишь?
— Ну… и её вижу, — Сентин сощурил глаза и внимательнее присмотрелся к могучему древу, чей шершавый и разветвлённый ствол не смогли бы обхватить и пятеро взявшихся за руки мужчин. Немногим повыше человеческого роста и чутка левее тёмного дупла, из которого временами выглядывала серая беличья мордочка с боязливо, но в то же время возмущённо подрагивающими усами, он увидел перевёрнутый треугольник, грубо вырезанный в толстой, растрескавшейся коре многими годами ранее.
— Так чего тебе ещё надо?!
— Ну, ладно... Ладно! Ты прав — мы там, где и должны быть, но что, если это они не могут найти это место? Ведь такое действительно может случиться. Мы в мать её грёбанной чаще, сюда чёрта с два доберёшься!
— Потому-то мы и встречаемся именно здесь, бестолочь, чтобы на пол лиги вокруг не было ни единой живой душонки. И не беспокойся, Лу́и точно не потеряется. Нам прежде уже не единожды доводилось встречаться на этом затерянном месте, и это именно он собственноручно вырезал эту отметку. Так что, будь так добр, возьми пример с Эртела и жди наших друзей молча!
— Ах, господин Вольфуд, прошу вас великодушно простить меня, эдакого дурака, за все мои дерзости и поверьте, я более не посмею докучать вам своими глупыми речами, — издевательски протараторил Сентин и согнулся почти до самой земли, в нелепой попытке повторить изящные движения знати. На это купец ничего не ответил и, только грозно фыркнув, отвернулся, решив больше не обращать внимания на взбалмошного типа.
Подул холодный ветер. Ветви деревьев таинственно зашуршали листьями, словно бы перешёптываясь друг с другом и обсуждая ночных пришельцев, бесцеремонно потревоживших их тихий сон. Три дня к ряду после захода солнца они выходили из дверей захудалого придорожного трактира и шли по тайным тропам в самое сердце дремучей лесной глухомани, куда даже при свете дня не осмеливался заходить ни жадный грибник, ни бесстрашный охотник, какую бы великую добычу им не сулили тёмные заросли. Там они сидели всю ночь напролёт, не смыкая глаз, в мучительном ожидании заветной встречи, но никто не являлся, и с первыми лучами золотистого рассвета они, преисполненные ещё большего беспокойства, уходили обратно в трактир, где про них уже расползлось немало дурных слухов. Местом секретной встречи была выбрана небольшая поляна, на окраине которой рос могучий, древний дуб, закрывавший пышными зелёными руками ночное небо, а напротив него стояли рассыпавшиеся и поросшие мхом каменные столбы, бывшие некогда святилищем лесных божеств, ныне осквернённых, разбитых и всеми позабытых. С собой подозрительные полуночники приносили ржавый, закоптелый фонарь, чей тусклый и дрожащий свет был не в силах разогнать густую и вязкую мглу ночной чащи. Он отбрасывал десятки длинных, трепещущих теней, водивших безмолвные хороводы вдоль деревьев и кустов. Порой до поляны долетали протяжные и тоскливые завывания волков, скрипучие голоса лосей да полный злобы и какого-то гнетущего, бессильного отчаяния рык косматых, невиданных чудовищ, учуявших незваных гостей в своих охотничьих угодьях.
— Чёрт побери! Да где их носит! — прорычал Сентин, не выдержав и пяти минут тяжкого молчания. Чувствуя неутомимую потребность делать хоть что-то, он принялся ходить взад и вперёд с заведённым за спину руками, мельтеша перед глазами купца и раздражая его всё сильнее. От этого изъеденный и подточенный изнутри червём тревоги Вольфуд молчаливо закипал и в каждое следующее мгновение мог взорваться, излить новый поток сквернейших ругательств на неугомонного и непоседливого спутника и даже надавать ему добротных тумаков, но этой ночью членовредительству свершиться было не судьба. Сентин внезапно остановился и бросил пристальный взгляд на Эртела, сидевшего у самого края поляны и копошившегося в листве кустов. — Эй, ты что там втихую жуёшь, а ну делись, скотина!
Не проронив ни слова в ответ, Эртел сорвал с ближайшего куста крупную ягоду и бросил её Сентину, стоявшему от него в пятнадцати шагах. Тот без труда поймал плод и внимательно рассмотрел его, перекатывая на кончиках пальцев. Это была тёмно-красная ягода с сероватым налётом на плотной, бугорчатой кожуре.
— Слушай, а эти ягоды разве не ядовитые? — спросил Сентин, с недоверием взглянув на друга.
— Да какая разница, — Эртел пожал плечами и засыпал себе в рот сразу половину набранной горсти.
