Тени Мали полностью

– Постой! А того стрелка с губной гармоникой ведь играл Чарльз Бронсон, – поправил Бакс, – и у него были пронзительные, но не голубые, а зеленые глаза.

– Не стану спорить ни про Бронсона, ни про Иствуда, ни про их глаза, – сказал Шин, – для нас они похожи. Sorry. Так вот, страшный тип высадился из нашего драндулета в центре Тимбукту в нескольких шагах от бронетранспортера, на котором завтракали французские солдаты. Признаюсь, мы поразились его хладнокровию. Он открыл багажник, достал огромный рюкзак, похожий на альпинистский… «Вы можете отдать тело этим воякам», – презрительно сказал он, показывая пальцем на смеявшихся военных. «И что мы им скажем?» – «Правду, конечно. Аллах велит нам говорить только правду». Он хотел уйти. «Но если мы скажем правду, то эти французы бросятся за вами следом». Он остановился, закинул тяжеленный рюкзак за спину и сказал: «Послушайте, господа японцы из Парижа, вы видели, как я лично кого-то убил?» – «Нет, но…» – «Я обычный туарег, в пустыне на меня наткнулась банда малахольных отморозков, вообразивших себя воинами джихада. Они хотели меня казнить, и мне пришлось притвориться странствующим моджахедом». – «Но нам показалось, что вы ими командовали». – «Ну что же, тогда подчинитесь вашим фантазиям и выдайте меня чужеземным солдатам». Мы молчали, и он рассмеялся каким-то странным низким мяукающим смехом, напрочь лишенным веселья. «Вы не рискнете вашими друзьями в Париже ради какого-то догона, в этом вы, японцы, похожи на европейцев». И он скрылся в толпе перепачканных мастеровых, чинивших обвалившийся угол соборной мечети Джингеребер, построенной в глубокой древности из глины, соломы, песка и стволов пальмы…

– Шин, ты увлекся цитированием вашего… несколько художественного блога! – крикнул Анри. – И даже чересчур художественного!

– И что? У нас есть даже собственные хокку и хайку, посвященные этой кошмарной истории…

– Давай без стихов. Вы узнаете его при встрече?

– Конечно, узнаем. Более того… Мы видели этого типа сегодня.

– Что? Сегодня?! Putain de bordel de merde!

– Да, сегодня. И весь день обсуждали с Джуно, что бы это могло значить.

– И где же вы его видели?!

Во входную дверь гостиничного номера поскреб-лись тихо, но настойчиво, как царапаются в дом бездомные кошки, которым уже пару раз наливали верблюжьего молока на крыльце. Дверная ручка повернулась, и в комнату вошли два чернокожих мужчины в зеленых спецназовских беретах, камуфлированной одежке и резиновых шлепанцах на босу ногу. Они были такого маленького роста, что автоматы Калашникова задевали деревянными прикладами их колени.

– Господин Анри, мы не сможем поехать с вами в столицу Бамако, это слишком опасно, – сказал один из них глухим баском, коверкая французский язык. – Наши боги, братья Номмо, сообщили, что скоро начнется очень сильная песчаная буря самум и…

Репортер встал со стула, достал из штанов карго пачку западноафриканских франков и половину протянул телохранителю.

– Это за два последних дня вашей работы, – сухо сказал он. – Достаточно?

– Благодарю вас, господин Анри. – Коротышка снял зеленый берет, взял десятитысячные банкноты и поклонился. – И будьте осторожны, в этой части Африки белым людям везет все реже и реже.

Репортер закрыл дверь за внезапно уволившимися догонами и, пробормотав: «Что за сраный бардак!» – повернулся к японским блогерам:

– Так где вы его видели? Слышите? Или не слышите?

– Он прогуливался по вашей военной базе, Анри. Здесь, в Тимбукту.

Не зря маленькие догоны считаются первейшими космогонистами и метеорологами во всей Африке. Ближе к ночи их божества – братья Номмо – обратились в монструозное существо, состоящее из шевелящегося песка, камней, сухих веток и верблюжьих экскрементов. Монстр поднялся над песчаниковыми скалами плато Бандиагара во весь свой исполинский рост, мигом засунул улыбающуюся луну вместе с лучезарными звездами в шуршащие карманы пыльного халата-гандуры и зашагал по великой пустыне, равной по территории всей Бразилии или большей части Сибири. Свирепая красно-желтая буря, поднятая близнецами Номмо, вмиг долетела до редколесья из суховатых акаций рядом с внутренней дельтой реки Нигер, и смурная девица, сидевшая в палатке из шкур муфлона и козы, принялась более тщательно заматывать голову плотной куфией. Снаружи гудел ветер, но обитателей бедуинского шатра, надежно закрепленного на прочных деревянных дугах, шум не беспокоил. Правда, стало очень душно и почти жарко. На мужской (восточной) половине – в паре шагов от нее – дядюшка Орион и Орел, сидя на коленях, стучали нардами, подсвечивая фонариками на генераторах, работающих от сжимания и разжимания ладоней. Триктрак, триктрак, триктрак… В игре она не разбиралась, но по довольному хмыканью старика и яростным вскрикам Орла было понятно, что побеждал опыт.

– Куда это ты в бурю собралась? – прогундосил злившийся после очередного проигрыша птенчик.

– Лучше скажи, зачем цветочной эссенцией надушился? – сказала она. – Целый флакон на себя вылил?

– Как зачем? У меня с тобой первая ночь под одной крышей.