Она промолчала. Надвинула козырек серой бейсболки на глаза.
– Говорят, ты окончила военный институт у арабов? – спросил старик.
– Да.
– В скольких операциях туарегов ты участвовала? – спросил он, насыпая в чайник в равных пропорциях заварку и сахар.
– В последние месяцы мы в основном разбирались с группировками, которые выдают себя за знатоков Корана.
– Подожди, меня интересуют операции против оккупантов. Сколько было успешных…
– Всего одна. Я сбила французский вертолет
– Значит, это ты его сбила?
– Да.
– И как ты это сделала?
– Из крупнокалиберного пулемета «Утес», установленного на пикапе.
– А еще?
– Говорю же, ни одной. В паре бессмысленных атак мы потеряли десятки человек – убитыми и ранеными. У французов потерь не было. По крайней мере, об этом ничего не известно.
– Скажи, в чем причина наших неудач?
– Мы атаковали колонны натовской армии на верблюдах и глохнущих внедорожниках в пустыне, на открытом пространстве… Глупость и отсутствие планирования.
– А ты бы как действовала?
– Я бы вообще не стала воевать.
– Почему?
– Сначала должны появиться офицеры, знакомые со штабными картами. И разведка. Я спросила у Орла, есть ли оружие у водителей, которые повезут репортеров, а он не знает.
– А еще что?
– Отсутствие саперов-подрывников. Есть самоучки, но с ними страшно находиться рядом, даже когда они берут в руки обычную гранату. Послушайте, дядюшка Орион, туареги проиграли эту войну еще до начала активных действий…
– Как так?
– У вас нет лоббистов ни в Европе, ни в соседних африканских странах. Французские власти называют вас террористами, и весь мир этому верит.
Она достала из кармана куртки сложенный в несколько раз лист бумаги.
– Два года назад туареги объявили город Тимбукту столицей независимого государства Азавад, что исторически справедливо… Я нашла листовку, которую тогда напечатали, в углу багажника машины. Хорошо, не подтерлись…
Она развернула пожелтевший лист бумаги и прочитала вслух:
Она убрала бумагу в карман.
– Очень здравое заявление. И совсем не экстремистское.
– И зачем ты мне это прочитала? – спросил старик.
– А для кого это сочиняли? Для ящериц в пустыне? Никто в мире про этот документ не слышал. Из каждого утюга французы кричали: туареги вот-вот дойдут до столицы Бамако, вот-вот захватят всю страну…
– Серьезно, что ли? – в голосе пожилого бедуина прозвучала растерянность.
– О Аллах, упаси нас от проклятого шайтана! – напористо продолжила она. – Какие же вы дремучие! Французы заявляли, что вы собираетесь сжечь древнюю библиотеку со старинными манускриптами в Тимбукту. Разрушаете древнейшие мечети с мавзолеями. И они принялись бомбить вас. Хотя и не получали одобрения ни в ООН, ни у своего никчемного парламента. При этом все в мире сказали: ах какие эти французы молодцы, спасают мировые культурные ценности…
– Но за нами правда, мадемуазель Медина.
– Ну и что. Побеждает тот, кому поверили.
– Я понял твою мысль. – Старик вздохнул. – Нужна длительная подготовка и большие деньги, а у нас их нет. Так?
– Так.
– Мадемуазель Медина, мы найдем средства с помощью адмирала Эдуара Гайво! – торжественно заявил старик.
– И каким образом?
– Мы спрячем адмирала и потребуем вывода войск! – крикнул старик, ранее говоривший спокойно. – Франция первой признает независимость туарегского государства Азавад!
– «Тупой и еще тупее»… – сказала она.
– Что? – растерялся старик. – Как это…
Ухватившись за сломанный нос, он принялся его тереть, словно разогревая перед боксерским поединком.
– Это название голливудского фильма, дядюшка Орион. Один недалекий паренек решил, что девушка согласилась прийти к нему на свидание. На радостях он открыл шампанское и пробкой убил сову редкой белой породы.
– Ты хочешь оскорбить меня, мадемуазель Медина?
